Сезон отравленных плодов

Книга прочиталась за один вечер, и несмотря на тяжелое содержание, вполне мне зашла. Вернула, так сказать, в детство и юность - многое из того, что происходило с героями, присутствовало и в моей жизни тоже. Родители, озабоченные выживанием в девяностые, хотят для своих детей лучшего будущего, но им совершенно некогда ими заниматься, и дети растут по большей части предоставленные сами себе под условным надзором старшего поколения. В детстве это лазанья по деревьям и заброшенным стройкам, в подростковом возрасте - первые робкие поцелуи, курение и выпивка тайком за школой (и это еще про клей автор написать забыла!), а здесь еще и запретная любовь с двоюродным братом.

Рассказывая про Женю, Илью и его сестру Дашу, автор как будто ведет нас по вехам взросления в лихие девяностые и становления в беспокойные нулевые. Когда вокруг равнодушие, неспособность, да и нежелание понять, бесчеловечное отношение и впихивание всех в прокрустово ложе "так надо и так принято", семейное насилие, а еще и регулярно что-то взрывается и горит, можно сойти с ума или попытаться уйти в страшненькую нирвану алкоголя или наркотиков. Автор показывает, что герои пытаются барахтаться, держаться на поверхности, но суровая реальность утягивает их в пучину, откуда они раз за разом вынуждены выныривать, пока до них не доходит, что кузнец твоего счастья - только ты сам, и если не будешь действовать так, как надо тебе, ничего хорошего не будет. Самая зацепившая меня сцена: когда Даша, пережив не одно жестокое избиение, пытается жаловаться матери, показывать ей доказательства побоев и террора, а мать ей в ответ: да не кипишуй, сорвался, бывает, он ведь женился на тебе с прицепом, это дорогого стоит, и вообще, я тут в Турцию еду с подружкой, там такой отель большой, экскурсии, говорят, будет русский гид... У меня была ситуация один в один недавно (не про домашнее насилие, но очень похоже, поэтому так отрезонировало).

И жалко детей, которые заходят вместе со своими родителями на второй круг, а заканчивается книга в 2013 году, и там есть пролог к наступающим двадцатым...

"Ты всё время должна быть для кого-то, но не для себя. Себя ты должна раздать другим, в них раствориться, если ты и правда хороша."

Книга о том, как НЕ НУЖНО жить эту жизнь и как НЕЛЬЗЯ поступать с человеком.

О домашнем насилии и алкоголизме.
О разрушительном желании всем угодить и неуверенности в себе.
Об ошибках, которые могут стоить жизни тебе и твоим детям.
О родительских установках, калечащих будущее.
Об отравленном чувстве и обесценивании.
О поступках и их последствиях.
О молчании.

И, наконец-то, о "странной" девушке, влюбленной в своего двоюродного брата.
О том, как легко сломать жизнь двум предназначенным друг другу людям.

Главные герои - Женя, Даша и Илья - взрослеют в очень непростое время (конец 90-х - начало нулевых), когда в любой момент в метро может прогреметь взрыв, в одно мгновение оборвав десятки хрупких жизней. Эта нестабильность окружающего мира и бурлящий вокруг хаос оказывают значительное влияние на героев.

Не последнюю роль в их взрослении, впрочем, играют и родительские установки.
Ты - мужик, а значит всенепременно должен добиться успеха. Без промахов и ошибок. А иначе что? Слабак.
Ты - женщина, стань женой, матерью, будь доброй, глотай обиды, а вместо того, чтобы принимать решения, заглядывай в рот своему мужику.

Хорошо, когда родители закладывают уверенность в своих силах и веру в себя, но что, если всё совсем наоборот? И да, шрамы воспитания остаются у многих, закладывая программу, в рамках которой мы дальше принимаем решения и действуем. В случае с нашими героями, последствия их решений и действий, порою, приводят в содрогание.

Во время чтения романа, меня крайне сильно угнетала мысль, что вот эти "отравленные" установками взрослые всё больше и больше отдаляются от самих себя, своих желаний и того будущего, где им было бы по-настоящему хорошо и комфортно.

От души рекомендую прочесть эту непростую, но важную книгу о том, к чему приводят молчание и терпение.

Я, конечно, не специалист по современной отечественной литературе, в первую очередь, потому, что мало её читаю, а читаю я её мало потому, что мне крайне редко попадались просто хорошие книги. И даже если, как в данном случае, написано хорошо и читать интересно, автор на этом не остановится и обязательно добавит какую нибудь эдакую тему, как, например, представлено в нашем повествовании - теракты, плюс домашнее насилие, чтоб уж точно не промахнуться по большей части аудитории.
По итогу, как бы мне не нравилась главная сюжетная линия Ильи и Жени, которая и удерживала до последнего мой интерес, неуместно вставленные, совершенно безликие и смазанные упоминания о терактах, и всевозможная бытовая грязь в максимально нагнетающих интонациях и с мерзковатыми подробностями, обесценили для меня общую идею. А ведь она была хороша!

Помимо прочего, мне показался очень странным выбор жертв домашнего насилия. К правдоподобности, кстати, вопросов нет, просто я думала, когда хочется привлечь внимание к проблеме, нужно чтобы жертву хоть чуток было жалко или давить на безысходность ситуации. Этих же дам прямо руки чесались встряхнуть и постараться привести в чувства. Уверена, если бы за Дарьей не отсвечивал Глеб, вряд ли ожидание развязки её истории сопровождалось хоть каким-то нетерпеливым любопытством или переживанием. Кстати, я себе додумала, что Женя с Ильёй его потом заберут и  всё у них будет хо-ро-шо)))

Ну и последний гвоздь автор забила своим послесловием... Мы, оказывается, поколение, выросшее в страхе! Так это мы отравленные плоды!?
Мне кажется, автор - слегка депрессивная личность, которая запомнила наше детство и юность именно так и приписала свои страхи аж целому поколению! Я живу не в столице, и такие ужасные вещи, как теракты, проходят по касательной - в молчаливом недельном пребывании перед телевизором. Но 90-е никого не обошли стороной. Жизнь в семье правоохранителей довольно быстро сделали из меня фаталистку, хотя помню, как совсем маленькая боялась смерти. Сначала простые правила - не ходи в одиночку, в тёмное время суток, через лес, в ожидании зелёного сигнала светофора стоять за людьми и как минимум в двух метрах от проезжей части, чтоб никто не смог резко остановиться и  затащить тебя в машину. Как говорится, братков бояться, из дому не ходить). Став постарше и насмотревшись крутых боевиков, после очередной угрозы выходила из дома с мыслью, что если меня схватят - главное не описаться и принять смерть достойно за правое дело родителей!) Родители до сих пор, при воспоминании, восклицают "как мы выжили?!" Всё пережили и никакой "аллергии" на малиновые пиджаки!
Мы не выбираем время, в котором живём, но выбираем саму жизнь и отношение к ней!
И вот что будут думать люди следующих поколений, читая эту книгу "о нас" ... Уверена - ничего хорошего, а ведь это всего лишь одна из граней, неизгладимо торчащая в сознании автора!

В аннотации книги указано: "Новый роман Веры Богдановой "Сезон отравленных плодов" - о поколении современных тридцатилетних, выросших в хаосе девяностых и терактах нулевых". Значит, рассказ пойдёт про моё поколение, т. е. про меня. Стало интересно сравнить свои воспоминания, мысли и видение на жизнь со словами автора.

Вначале нас знакомят с главными героями романа. Женька, Илья и Дарья - подростки. Они собираются на даче своей бабушки с родителями. Виделись они давно, пять лет назад. За это время успели вырасти и измениться.

Женя и Илья одного возраста, поэтому они часто проводят время вместе. А может, и не только из-за этого? Что-то большее между ними. Что-то тянет их друг к другу.

Подростки становятся старше спустя 4 года. Для их возраста это значимо. Снова встречаются на даче, в кругу семьи. Происходит "сближение". По моральным канонам - противоестественность.

Позже события переносятся на 8 лет вперёд. У каждого из троих своя жизнь. И никто из них не счастлив. Женя одинока, часто выпивает, не может забыть Илью. Илья не счастлив в браке с женой, разводится и также думает о Жене. Даша рано родила, личного счастья нет. Выходит замуж за "кухонного боксёра".

Описанные события повлияли на будущую жизнь героев. Описаны 2000-ые. Их можно узнать по характерным признакам того времени. Частые взрывы, теракты.

Истории героев заставляю задуматься о жизни, о правильности сделанного выбора, о дозволенности по отношению к себе. Их всех троих безумно жалко.

Но были и приятные моменты моих воспоминаний. Одним из них стал топик с Ди Каприо, Кейт и носом "Титаника". Атрибут 2000-ых. Каждая "модная" девчонка была обладательницей такого топика.

Я перенеслась в свои 2000-ые. И вроде описанные события не совпадают с моими, (я была далека от знаний терактов и слава богу!), но та атмосфера времени интуитивно чувствовалась через слова, поступки, мысли.

«Говорили мне родители,

что хотели победителя

Как дурак получился —

просто удивительно» (с)

Я читала «Сезон отравленных плодов» и думала: как же хорошо, что лично не откликается, не болит, не флешбечит. Как. Же. Хорошо.

Больно, но на каком-то совсем другом уровне.

Я конечно младше  поколения главных героев этой книги, но всё равно где-то около — тридцать лет ко мне ближе, чем мне бы хотелось. Но я жила (и живу) в Забайкальском крае, и сюда не дошли теракты и Чечня. Возможно, за неимением метро и скоплений народа. Возможно, из-за моего игнорирования новостей. Помню только тревожные выпуски про Беслан, но не помню ничего другого — всё шло мимо, по касательной, не откладываясь ни в голове, ни в сердце. Всю мою жизнь было так — чужое горе я ни разу не примерила на себя. Так легче. Таков мой выбор.

В своей семье я была поздним и очень долгожданным ребёнком, рождённым в счастливейшем браке, и меня любили, баловали, поддерживали, и, кажется, даже не привили ни одного комплекса и деструктивной модели поведения, не опорочили у меня на глазах институт семьи. Мне повезло.

Но многим моим ровесникам — нет. Ненужные дети в расшатанных браках, они вынуждены были вариться в этой нелюбви, в этих советах сжать зубы и терпеть, быть удобной, быть мужиком, хорошо учиться, помогать матери, быть мудрой, поступить на переводчика, не плакать как баба, зарабатывать деньги, завести семью кровь из носу, простить измену, терпеть, терпеть, терпеть... И они выросли, недосепарировались, последовали авторитетным советам родни и теперь я смотрю живую экранизацию «Сезона отравленных плодов» с моими родственниками, знакомыми и знакомыми знакомых в главных ролях: они женятся, «потому что пора», берут семейную ипотеку, «потому что так надо», заводят не особенно-то и нужных им детей, потому что [здесь причин может быть много — от тех же «так положено» или «так получилось», до «у всех есть, а чем мы хуже?»], и всё у них, честно-то сказать, через жопу, и некоторые это даже понимают, но и менять ничего не хотят. Вот такое поколение вырастает из тех, кому «повезло» с родителями. И они растят новое такое же, что хорошо показала здесь Дарья.

Вера Богданова вроде бы первопричиной всего этого ставит время: мол, тяжело было наблюдать за терактами в метро и падениями самолётов, тяжело было напрямую этих терактов касаться, тяжело было не знать, что будет завтра, но в её книге я отчётливо вижу, что на самом деле всё это пошло из семьи. Всёвсёвсё.

Женина мама похожа на резиновую женщину: скандалы не закатывает, права голоса не имеет, её функция ограничивается тихим существованием на обочине жизни. За дочь перед скандалистом-отцом не заступается, в самой Жене не видит ни дочь, ни личность. Называет её «странной Женей», но в чём её странность? В любви к книгам и замкнутости? Отец диктует Жене что учить, куда поступать и какие джинсы носить. Тиран комнатный, одна штука. Что там с этим отцом не так, подробно не сообщается, ибо градус обзора нарочно смещён с него (не до него), но то, что он как мог негативно повлиял на обстановку в Жениной семье, читается при каждом его упоминании.

Сама Женя до некоторого времени самый обычный беспроблемный подросток: учит английский, сидит на бабушкиной даче на дубе, тайно (не разрешает отец, конечно же) мечтает о танцах. Ещё мечтает, чтобы задиры-мальчишки не обращали внимание на её не по возрасту большую грудь, но они обращают, а мама говорит Жене, что она сама спровоцировала их откровенной одеждой, и вообще это хорошо, что она нравится мальчишкам, и вообще мужчины охотники по природе своей, так что какие претензии, Женя? Терпи.

Мать Ильи и Дарьи одного ребёнка родила от наркомана, второго от алкоголика-тирана, и всю жизнь пробыла в виктимной эйфории от своей жизни: с детьми ей тяжело, со вторым мужем трудно, отец её бил, а мать от него не защищала. И пусть все эти проблемы не высосаны из пальца, а действительно имеют место быть в жизни несчастной женщины, характер тёти Милы эталоном благочестия не назовёшь: большинство проблем возникли всё-таки по её вине.

Илья от жизни хочет денег, и это его желание вполне себе оправдано временем и обстоятельствами. А ещё он любит свою двоюродную сестру Женю, и это его чувство мало того, что совершенно разрушительно взаимно, так ещё и осуждаемо обществом.

Дарья... как и мать — во всех своих проблемах виновата сама. С другой стороны, такой её тоже сделало детство, ибо все мы оттуда родом.

Эта книга о детях, которые прислушивались к шагам отца, боясь его настроения и гнева. О детях, которые запирались в комнате, пока на кухне грохотали маты и звенело бьющееся стекло. О детях, которых отвратительными советами заранее готовили к тому, что жизнь будет иметь их, а им нужно терпеть. О детях, у которых не было родительской любви, зато были сплошные негативные потрясения.

И ещё эта книга о взрослых, которые из этих детей выросли. Запутавшиеся, боязливые, зависимые от алкоголя и чужого одобрения, живущие не свою жизнь не с тем человеком.

Это такая очаровательная бытовая лайтовая чернуха, по-другому не знаю как назвать. Злободневная, бесячая, уродливая своими искалеченными героями, чьих детей неотвратимо жаль. А ещё эта книга до тошноты реалистичная: я вижу её отголоски в других людях каждый день.

Грязь — жуки в янтаре.

Изначально я спутала двух Богдановых и хотела прочитать хоть что-то из Богдановой, но другой; меня отговаривали по причине тяжёлой темы и сюжета, который у меня обычно в ограничениях; но нам, татарам, всё равно, я ж думала о другой писательнице ;) Желание обострилось, когда увидела комментарий о том, что текст - чуть ли не современная трактовка "Ады" Набокова. Правда, к моменту чтения ожидания уже были мрачноватые. Да и сравнение с Набоковым редкий роман выдержит.

Как всегда, всё оказалось совсем не так ;) И Богданова не та. И не всё то, что с инцестом, похоже на "Аду" (да и не совсем инцест в общем-то). И тема книги оказалась мне очень интересной, понятной, близкой, берущей за душу.

Автор хорошо пишет. Персонажи яркие, их чувства, эмоции детально прорисованы, окружающий мир объёмен, ощущаешь запахи, ветер, краски.
Мата ровно столько, сколько встречается в обычной речи. Он звучит грубо, но в тему, невозможно передать разговоры людей без него; им же не будет веры.

Я могла бы обойтись без некоторых подробностей в области половых сношений, но, возможно, образы Даши, её мужа, пацанов на даче, ещё кого-то, без этих нюансов были бы не полными. Противно и мерзко; большая часть этой грязи меня миновала, но вокруг-то видно, что происходит; понятно, что это наша реальность, куда от неё деваться.

Автор не останавливается исключительно на физическом контакте героев, она очень точно и жутко описывает их мысли, эмоции, ожидания, разрушенные мечты. Она рассказывает подноготную домашнего насилия, как оно формируется, что чувствует жертва, как получается, что в итоге у женщины нет оправдания на суде, перед которым она предстает за превышение самообороны. Для меня шоком стали слова эпилога - о том, что убийство человека, от которого долгие годы женщина терпела унижение, насилие и боль, не имеет смягчающего обстоятельства в виде состояния аффекта. Мол, она привыкла. Угрожает ребёнку? Не в первый же раз. Изнасиловал? Ну, ты ж прощала до этого. Пацаны лапают? А ты не провоцируй.

Реакция мамы Жени на её жалобу, что к ней мальчики пристают, удивила меня до крайности. Впрочем там такие родители, что я начинаю склоняться к мысли об экзаменах перед родами. В начале книги Женя появляется такой трогательной, светлой, чистой девочкой - в пору задуматься, что сейчас будет история в духе Ани из Зеленых Мезонинов. Хотя автор настойчиво вставляет ремарки, что всё будет плохо, но не веришь! Её мысли, её ощущения, взгляд - всё дрожит в солнечном свете юности и чуда. Но начинают говорить взрослые.
Определять. Тюкать. Гнобить. Унижать.
Папа, мама, тётя.
Вы же её убили.

Не теракты, не хаос, не бедность, не цифры на календаре.

Родители убили в своих детях жизнь, свет, радость, будущее. Любовь.

И мне очень понравилось в этой книге, что несмотря на трагизм, реализм, терроризм, национализм, пофигизм и прочее, прочее, любовь всё равно выжила. Тут можно с большим натягом наконец-то увидеть Набокова) Ада и Ван всё-таки соединились в Ваниаду, несмотря на Время. Время, как личное понятие, и время как "поколение современных тридцатилетних, выросших в хаосе девяностых и терактах нулевых". Но сравнение с "Адой", мне кажется, вообще лишним. Можно найти что-то общее в отношениях Ады, Вана, Люсетт, даже запутанная линия Аквы, Марины и Демона слегка пересекается с родительствующими отморозками из "Сезона", только никакая сова такой глобус не выдержит.

"Сезон" хорош сам по себе. Языком. Темами. Неубиваемой надеждой в конце. Желанием исправить существующий кошмар. И разобраться с травмами детства и юности. Полученными от родителей. Полученными от Беслана, Норд-Оста, взрывов. Меня лично это не задело, но прочитав книгу, я осознала, что моё бессознательное страшно фонит отголосками этих трагедий, они все со мной. И заставляют неосознанно шарахаться от некоторых людей, событий; да и просто половина панических атак сейчас отталкивается от тех, пережитых фоном ужасов. Я узнала в книге свои страхи и я вспомнила, откуда они. Для меня очень ценны книги, которые пробуждают подобные инсайты.

В последнее время я с опаской читаю отечественных авторов (кроме нескольких проверенных) и предпочитаю зарубежную литературу. В иностранных книгах не так заметна фальшь, если она есть,  а неровности стиля всегда можно списать на погрешность перевода. Они как пастеризованное молоко, немного обезличены. Молоко у каждой коровы со своим привкусом, не всегда приятным, а у пастеризованного и обезжиренного вроде бы и вкус есть, но усредненный, не раздражающий.

В "Сезоне отравленных плодов" я фальши не почувствовала. И со стилем всё в порядке. И с общей идеей, и с жизненностью. Не скажу, что книгу приятно читать - написана она не для того, чтобы с ней отдыхали.  Время с 1995 по 2013 год. То еще времечко. Узнаваемое, объемное, живое. Герои - люди моего поколения. Я читала, узнавала людей и события и понимала, что, в сущности, всё это прошло мимо меня. Даже теракты были бесконечно далеко от меня, я в ту пору жила так далеко на востоке, что это был уже почти запад. Они воспринимались как картинки на экране: и жалко людей, но до костей не пробирает.

Автор пишет о вещах страшных, но ставших практически обыденностью. Жизнь героев катится куда-то не туда, но им не хочется сказать: "Вот вы дураки! Надо было..." Потому что все события органично переплетаются и скорее резало бы глаз, если бы Даша, например, взяла жизнь в свои руки и начала поступать здраво. Да откуда ей в голову может прийти мысль, что унижать её при друзьях и выносить дверь, а потом валяться в ногах и звать замуж- это вообще-то ненормально, если её отец был такой же? Образец мужчины. Так же поступал с матерью, но при этом обожал маленькую дочку и рано умер. Чтобы Даше начать думать, что что-то не так, надо сначала переступить через труп любимого отца. И через убеждения матери: "Боже, как он тебя любит!", - когда там любовью и не пахнет.

Вторая сюжетная линия- это любовь девочки Жени, которая никогда в жизни не была права, к двоюродному брату Илье, который всем должен. Любовь взаимная, что еще хуже. Сложнее. Совершенно неприемлемо в нашей культуре. В их оправдание можно сказать, что они вместе не росли и в 16 лет увиделись-то второй раз.

В книге нет чернухи ради чернухи, хотя много неприятных вещей и сцен.

В мае я подсела на романы о миллениалах, а “Сезон отравленных плодов” стал квинэссенцией этого жанра. Как вообще можно было написать подобное? Я преклоняюсь перед мастерством Веры Богдановой.

Перед нами открывается история детства и взросления Жени и ее двоюродных Ильи с Дашей. История детства, которая как огромное дерево корнями уходит в конец 80х годов, растет и формируется в буйные 90-е, набирает цвет в 00-е и начинает плодоносить в 2010-20е. Какими могут быть плоды у деревьев, которые выросли в условиях насилия, страха, тревоги, террора? — отравленными, кислыми, несъедобными.

Сюжет невероятно затягивает, но я не хочу писать о нем. Читайте аннотацию.

В трепет и шок меня приводит глубина реализма — детали, нюансы, еле заметные указатели на страницах книг.

Почему история настолько настоящая?!

Меня буквально приводит в ужас правдоподобность нарисованного в книге мира.

Казалось бы, мое детство было намного счастливее (я родилась в 1989, герои немногим раньше), семья намного благополучнее (семья полная и родители не алкоголики), психологические травмы гораздо лайтовее... но почему, почему каждая страница отзывается настолько сильно?

Почему постоянно хочется плакать, сопереживая героям?

Откуда это тягостное чувство обреченности и мысли, что я часть потерянного поколения миллениалов, которые поисках своего счастья забывают жить?

После прочтения хочется сказать — я всё, как тут выйти? Хочется обнулиться, переродиться в другое время.

Важно, что это история с открытым концом, с надеждой на лучшее. Да, мы выросли в непростое время, но у нас есть возможность не передавать накопленные травмы — яд наших отравленных плодов — своим детям. И здесь мало одного желания. Нужно работать над собой, ходить к психологу, прорабатывать свою боль, чтобы у наших детей появился шанс на здоровое будущее.

✎Общее впечатление от книги. Зря я взялась за данное произведение после Алексей Поляринов - Кадавры . Ой, зря. Это было ударом под дых. Дарья Мороз, которая озвучивала аудио версию книги, прекрасно справилась с этим. Было четко, местами больно, а местами без комментариев. Правда жизни она такая.
✎Сюжет и повествование. Очередной сюрприз под обложкой. Отравленные плоды – это поколение тридцатилетних, тех самых, кто видел боль, кровь, убийства, а кто-то попадал в сети обмана, заложников. Те, кто выжил и пережил.
✎Герои. Главные герои дети - Дарья (не Даша, запомните), Илья и Женя.
Автор расскажет как оно там, в тех самых 90х и 2000-х через призму их судеб. А вы увидели что-то свое родное, сердце не ёкало в некоторых моментах?
✎Свои ощущения. Я не смогла поставить оценку. Как вообще этот отрезок оценивать? Поставить 10, показывая, что автор попала в точку? Блин, а точка-то болит. Поставить меньше и тем самым сказать, что она написала не то, извратила, очернила? Сложный вопрос, я долго размышляла как лучше и поняла, что лучше не оценивать. Не потому что не понравилось, а потому что рука не поднимается, слишком многое пережили.
В книге линии тесно сплетаются в одну - жизнь семей на фоне страшных событий.
Мы, то самое поколение, росшее на фоне тех самых событий. Мы застали МММ (наши родители верили в лучшее, отдавая деньги), Кашпировского (наши родители заряжали воду на телевизорах), взрывы в электричках (о, здесь нет семей, которые так или иначе не соприкоснулись с этим). В книге это прописывается аккуратно, но чтецу удается задеть те самые струны, которые отдаются гудением во всем теле.
Я помню Беслан и Норд-Ост – с каким ужасом все следили за происходящим, не отрываясь от экранов. Это уже вшито в генетическую память детей 90х. А вот у вас не отзывалось при чтении ничего в душе?
Автор без прикрас описывает нам жизнь семей двух родных сестер. У них есть дети. И вот глазами этих детей читатель путешествует по страницам.
Любимая тема семейный инцест проскальзывает в книге, вьется на протяжении всего сюжета. Такого не было? Было и до сих пор мне рассказывают такие «ужастики» семейной жизни. И читатель следит, а как же получится в итоге? Здесь даже не само прелюбодеяние во главе угла, а переживания героев. Мы должны соответствовать! Мы должны быть одобрены! Мы делаем то, что хотят родители. Мы заслуживаем их любовь. И тот самый пресловутый поиск своего места в этом огромном мире.
Дальше больше – домашнее насилие, драки, пьянки. История Дарьи многих выбила из колеи:

Кричат из рецензий. Да, а жизнь яркая, розовая с летающими бабочками? Нет, милые мои. Откройте глаза, посмотрите сюда – на эту сторону жизни. И автор здесь четко наносит удар:

Читатель понимает, о чем идет речь, разъяснять не требуется. В этом моменте я еще раз убедилась насколько женщины сильные. Ведь всю книгу автор отдает огромную дань женщинам. Я закончила прослушивание и была полностью опустошена.

Как же много мы женщины должны:

Читать или не читать? Сложный вопрос, я думала, под обложкой очередная ерунда ведь автор предложила читателям сорвать с дерева кислое яблоко. И оно действительно было таким, но в конце дерево решило преподнести подарок в виде сладкого плода. Но тот самый кислый вкус останется с нами, детьми 90х навсегда, он наш без остатка, он вшит в генетическую память.

«…и Гамлет страдает от себя, не от эпохи…» (И.Эренбург, «В Копенгагене»)

Ну вот, уже и девяностые-нулевые превращаются в историю и литературу. Раньше «прошлым» казался XIX век, потом все, что было до 1913 года, и вот – девяностые-нулевые, которые, кажется, были еще совсем недавно, и еще нет по ним ни ностальгии, ни плача, ни отвержения, как, собственно, и полноценного анализа. Можно, конечно, говорить, что писатели и поэты раньше исследователей чувствуют перемены, но, похоже, это был все-таки не тот случай. «Большое видится на расстоянии», и для обобщений, пусть даже художественных, возможно, требуется иная оптика, чем в этой книге.

Она мне не понравилась. Я даже не знаю, зачем я взялась ее читать, поскольку содержание и авторские установки были, как условия задачи, заданы заранее самим выбором темы и контекста. Может быть, хотелось увидеть не собственное, а чье-то чужое восприятие того времени, вспомнить, где была я и что делала в «окаянные дни», воссоздать спектр событий, создавших и современную «лихость», и виктимность, и выученную беспомощность, и боль. Может быть, надеялась на глубину авторского видения и понимания, на ее желание показать читателю скрытые связи между событиями, еще хранящимися в памяти живущих, и восприятием черт поколения, чьи детство и юность пришлись на там-и-тогда. Но уже с первых строк стало понятно, что это - не мои девяностые-нулевые.

Главное, пожалуй, почему я не смогла принять эту книгу, хотя она неплохо написана и читается легко, - это то, что под видом «поколения» здесь выведена просто определенная социальная группа, люди, которые всегда, в любые времена, живут так: беспорядочно и бессмысленно, потакая себе и не напрягая себя ни в чем. Им какие времена ни дай, «все будет так, исхода нет», они просто плывут по течению вместе с мусором, трупами, бутылками и использованными презервативами. Им, вроде бы, и нет особого дела до реальности, но они с удовольствием используют ее темные стороны, чтобы оправдать собственную никчемность, списать собственное бездействие на трудные обстоятельства. Но трудные времена достались не только героям В. Богдановой, они достались всем, но далеко не все им покорились и улеглись на алтарь, как жертвы. В силу авторского обобщения не поверилось, в частных случаях я не почувствовала закономерности, всеобщее в единичном не взыграло.

Некую совокупность архетипических историй (любовь между родственниками, внутреннее отвержение собственного материнства, лебединую верность) автор, как концентрат, развела в современной водице (домашнее насилие, бытовой женский алкоголизм, травмы-психушки, этнические притеснения), но это не сделало историю выдающейся. Читалось без сочувствия, разве что с любопытством (сродни заглядыванию в чужие окна) – как живут и взрослеют дети в семьях с отцами-алкоголиками и резонерами, матерями – неудовлетворенными ни в каком плане истеричками, где нет подлинной привязанности друг к другу, заботы и заинтересованности во взаимном развитии и благе. От таких персонажей не ждешь, что они вырастут и побегут спасать мир (да и поднадоели эти мультяшные спасатели с их страстями-мордастями), но предполагаешь, что они в состоянии спасти хотя бы самих себя. Но они только и умеют, что тонуть, выпав из любовной лодки, или гореть, не вынеся собственной повседневности и ординарности, и это читать не проcто неинтересно, но и как-то разочаровывающе, потому что мало похоже на правду, разве что на передовицу провинциальной газеты.

Я честно пыталась понять жизненную мотивацию основных героев – Жени, Ильи, Дарьи, их родителей и спутников жизни. И у меня ничего не складывалось. Автор так их вылепила, что они все время падали в колею ухудшения своей жизни, как бы наказывая себя за что-то и не желая или не умея конструировать свою биографию иначе, хотя это было возможно сделать из любой точки (из 2004, 2010, 2013 и т.д. гг.). Можно подумать, в те времена ни у кого не было шансов вынырнуть из собственного дерьма. Но все они страдали от самих себя, а не от времени, которое им досталось. Думаю, что им это даже нравилось – страдать и винить. Это – легкая жизненная позиция.

Тем не менее, если не пытаться воспринимать это произведение как эпическую повесть, как панораму девяностых-нулевых, то все вполне читабельно, как повести И. Грековой или В. Токаревой - только эпохи перемен, и кто-то вполне может себя в них узнать и преисполниться жалости к своей судьбе. Не моё.