Ужин с Кэри Грантом

«Вы хорошо танцуете. Действительно хорошо. Наверное дело в очках. Вы видите, куда ставить ноги».

У Хэдли не укладывалось в голове, что можно бросить такое количество платьев, не почувствовав себя осиротевшей.

Джослин никогда не видел, как поднимается занавес в театре. Ощущение было необычное, словно открылось третье веко, третий глаз.

Решительно, Нью-Йорк походил на садок, полный рыбы, только закинь сеть.

Они не блеяли, не двигались. Они паслись. Фффррр щипали траву, ммлллвв пережевывали, кккггг глотали. Именно в таком порядке: фффррр, ммлллвв, кккггг. И опять фффррр, опять ммлллвв, опять кккггг. Мирный звук. Звук края, где молчит война. Где только он один. Джослин.

– Пейдж, Пейдж, детка… Не заливайтесь краской всякий раз, когда произносите слово “возраст”, или “старый”, или “ревматизм” в моем присутствии, пожалуйста!

-Я догадываюсь, что вы думаете, -вздохнул он.
-Надеюсь, что не догадываешься! - прыснула Шик.

А-а-ах… Если бы в мужчинах было ума, как в кабошоне алмаза!

Есть в жизни три момента, когда вы обязаны быть красивым, – заявила она торжественно. – На своей свадьбе. На своих похоронах. И когда вам готова улыбнуться фортуна.
– И когда позируешь фотографу! – добавил мужчина с золотыми зубами.
– В нашем с тобой возрасте, Эрко, – осадила его Артемисия, – чаще приходится позировать перед рентгеновским аппаратом, чем перед фотографическим.

"Какая на вкус Америка?
Она сладкая и соленая, и ни в чём не знающая меры"