Сеньор Борхес, дипломаты садятся за стол переговоров только ПО РЕЗУЛЬТАТАМ конфликта. А никак не до оного. Никто и ничто, никакой договор не заставит агрессора дышать в тряпочку, если он хочет помахать кулаками. Только другие кулаки, делающие ему хук или апперкот. И только когда заканчивается драка, ваши коллеги садятся и решают, как жить дальше. Это, как работает реальный мир, знаю даже я, далёкий от дипломатии. А ещё я знаю историю — учил. Причём историю без прикрас. И опыт говорит за то, что как бы ты ни вёл себя, как бы ни дискредитировал былой имидж, для твоих партнёров имеет значение только тот имидж, который ты заработаешь последним конфликтом. Всем плевать на имидж Венеры времён королевы Катарины, — а это я оглядел всех. — Всем будет важно только то, чего мы добьёмся в предстоящем глобальном конфликте. С мощным хищником, способным откусить хвост, будут договариваться совсем не так, как со страусами, прячущими в траву голову и блеющими извинения. У нас в стране переворот и мятеж, у нас ожидается война, у нас ожидается более глобальный конфликт со сверхдержавами, и в этот момент одна проплаченная врагами сука в самом высшем эшелоне власти топит за заведомо ущербный подход нашей дипломатии к грядущим проблемам? На кого работаете, сеньор Борхес?

— Хреновый с меня получился абсолютный хищник. Маленький, зубки крохотные, голос — еле тявкаю. Ни зарычать, ни укусить. — Ты другим силён, — расплылась сеньора принцесса в улыбке. — Ты — вдохновитель. Фрейя — дура-дурой, а рядом с тобой способна совершить Поступок с большой буквы. Изабелла всегда была дрянью, которая думала только о себе, а с тобой она паинька и народная любимица. Не спрашивай, мы недавно заказывали опрос. Тайно, конечно. Её рейтинг как никогда высок. Мерседес же упрятали в корпус, потому, что чудила по-чёрному, чтоб под присмотром была — а с тобой она Мозг с большой буквы, степенный хладнокровный аналитик и планировщик операций. ... Хуан, есть такой зверёк, медоед. Он маленький — небольшой совсем. На змей охотится, грызунов всяких. Вот только он настолько безбашенный, что его опасаются трогать даже львы. Львы, Хуан! Главные супера саванны! Обходят десятой дорогой, потому, как только свяжись с ним — он своими маленькими зубками и тупыми коготками на маленьких лапках так отрывается, что ну его нафиг! Он вообще безбашенный, понимаешь? — Кажется, видел в каком-то фильме, — вспомнил я о чём речь. — В детстве. Как мелкий чудик-змеелов прыгает на льва, и тот уходит. — Вот-вот! — довольно улыбнулась она. — Ты — медоед, самое страшное оружие в нашей саванне. Потому не делай большие глаза, и не спрашивай, «почему я ещё жив». Потому, что мы тебя пока не сдали, и если честно, пока не собираемся.