Painted Scars

— Ты немного чокнутая. Ты ведь это знаешь?

— Жизнь — вещь сумасшедшая. Приходится ее принимать.

Он просто смотрит на меня несколько секунд, а затем протягивает руку и проводит большим пальцем по щеке.

— Ты исключительная актриса, малыш.

— Прости, — шепчет она. — Это не из-за тебя, Роман.

— Знаю. — Я протягиваю руку, кладу ладонь на ее щеку и смахиваю слезу. — Я убью его, малыш. Это будет медленно и больно. Просто назови его имя.

— Нет.

— Это не просьба. Назови его чертово имя!

— Я сказала — нет. Я не хочу никого делать убийцей.

— Возвращайся в свою комнату, малыш. Мы не будем этого делать, — говорит он резким тоном.

— Спасибо, что подвез, — хихикает Нина и встает, чтобы открыть дверь.

— Всегда пожалуйста, малыш. — Оказавшись внутри, я закрываю за собой дверь.

— Ты опасная женщина, малыш.

— Что это значит?

— «Малыш»? Это ласкательное слово. Оно означает «маленькая».

— Роман?

— Да, малыш? — Он бросает телефон в сторону, и тот скользит по полированному полу прямо до книжной полки.

— Если ты не войдешь в меня прямо сейчас, — я беру в кулак его волосы и сжимаю, — я убью тебя, Роман.

— Нина? Все хорошо?

— Ага, — вздыхаю я. — Но я не слезу. Мне здесь нравится.

— Мне тоже нравится, что ты здесь, малыш.

— Я не знаю, малыш. Как бы ты хотела, чтобы они развивались?

Они ей не нужны, это точно. Когда мой цветочек входит в комнату, она сияет ярче любого бриллианта, но жены Тануша и Душку приедут в золоте и драгоценных камнях, и я не хочу, чтобы Нина чувствовала себя хуже них.

— Нет, малыш, они не искусственные.

— Просто отпустить?

— Просто отпустить, малыш.

— Что случилось с Михаилом? С его глазом? — спрашиваю я.

Роман молчит несколько секунд, затем делает глубокий вдох и прижимает меня к себе.

— Случился мой отец.

— Боже мой. Он… сделал это с ним? Почему?

— Это долгая история, малыш. Долгая и ужасная история, и точно не то, о чем я хочу говорить в нашей постели. У тебя будут кошмары.

— Малыш?

— Привет, — выдавливаю я, — который час?

— Семь.

— Ты кое-что забыла, — шепчет он и прячет лицо в моих волосах.

— Да? И что это может быть?

— Поцелуй.

— Итак, что ты думаешь? — спрашивает она и кивает на картину.

Я беру ее руку, подношу к губам и оставляю поцелуй на кончиках пальцев.

— Они чудесны, малыш.

— Вставай, малыш. На сиденье.

— Это что-то плохое?

— Ага. Это… ну, это вроде проблемы. Большой.

— Выкладывай, Нина.

Она несколько секунд хранит молчание и затем заставляет мой мир покачнуться на своей оси пятью короткими словами.

— Я влюблена в тебя, Роман.

Я на секунду закрываю глаза и крепко ее сжимаю. Как будто все вокруг меня остановилось.

— Тогда у нас одна и та же проблема, малыш, — произношу я в ее шею и чувствую, как Нина замирает рядом со мной.