Saving 6

Как объяснить срывающий башню эффект от героина?
Моллой не знала, каково это — просыпаться по утрам с единственным желанием — повеситься.
Не знала, каково это — быть беспомощным, полуголодным ребенком, который жаждет свалить из дома, где он на фиг никому не нужен.
Не знала, каково это, когда в своей беспомощности ты вдруг находишь верное средство, способное притупить боль и хоть немного скрасить твое паршивое существование.
Она не представляла, как быстро все меняется, как резко спасение перерастает в зависимость.
Ей не понять всепоглощающей ненависти к себе, которая возникает от осознания, что пагубная привычка, за счет которой ты выживаешь каждый день, постепенно превращается в то, без чего ты не можешь прожить ни единого дня.
Ей никогда не понять, каково это, когда твоя единственная отдушина, благодаря которой ты себя контролируешь, начинает контролировать тебя и не вызывает ничего, кроме презрения.
Разумеется, вслух я ничего не сказал.
Язык не повернулся.
Слишком херовое получалось оправдание.

— Очень дорога. Я, блин, жить без нее не могу, доволен? Это не какая-нибудь интрижка. Между нами все серьезно. Ничего подобного у меня не было ни с кем и никогда, — выпалил я.
— Она мой друг, Тони. Мой лучший друг, причем довольно давно. Не стану врать, что не догадывался, чем все закончится, но, поверь, я как мог старался этого избежать...
— Джоуи! — рявкнул босс, и мне пришлось заткнуться. — У меня к тебе всего два вопроса.
О господи.
— Только подумай хорошенько, прежде чем ответить, — добавил он.
— Мне нужна правда, приятель.— Ладно, — кивнул я.
— Во-первых. — Тони пристально взглянул на меня и спросил:
— Ты любишь мою дочь?
С бешено колотящимся сердцем я опустил голову.
— Всей душой. Вот уже пять лет, — вырвалось у меня.
Красавчик, блин.
— Во-вторых, — протянул Тони.
— Ты видишь с ней будущее?
— Нет. — Меня переполняла ненависть к самому себе, однако Тони должен знать правду.
— Совместного будущего я не вижу. Но не потому, что не хочу связать свою судьбу с ней. Просто у меня в принципе нет будущего, точка.
Взгляд Тони смягчился.
— Ох, приятель.

— Ну все. — Выждав полчаса, я убрал тарелку на подлокотник и хлопнул себя по ляжкам.
— Мне пора.

— Нет, не пора, — замурлыкала Моллой, беря меня под руку.

— Прекращай.

— И не подумаю. — Она придвинулась ближе и, прильнув щекой к моему плечу, уставилась в телевизор.

— Все, цыц.

— Нельзя, чтобы твои предки меня застукали. — Я тщетно пытался высвободиться из мертвой хватки.

— Почему?

— Не хочу, чтобы твой отец порвал меня, как поролоновую крысу.

— Не порвет, — фыркнула Моллой.

— Мы друзья, Джо. А друзей мне можно приглашать в любое время.

— Никакие мы не друзья. И заканчивай обжиматься.

— Друзья обжимаются.

— Ни хрена подобного.

— Мы с Кейси постоянно обнимаемся.

— Зато мы с Поджем никогда.

— Вот и потренируешься. — Моллой свернулась калачиком и пристроила голову мне на грудь.

— Хм, да у тебя талант.

— Ты вообще нормальная? — возмутился я, когда моя рука таинственным образом перекочевала ей на плечи. — На ходу подметки рвешь.

— Расслабься, Джо. — Ее ладонь легла мне на живот.

— Смотри фильм.

— Я не смотрю фильмы.

— Нет, смотришь.

— Нет, не смотрю.

— Вот и посмотри для разнообразия.

— Ладно, — вздохнул я, устав препираться.

— Что за киношка?

— «Поворот не туда», лютый ужастик. Компания чуваков лет по двадцать сворачивает в городок, где за ними начинают охотиться жуткие монстры-каннибалы. Море крови и расчлененки, мало секса, но в целом фильм годный.

— Прямо про меня. Повернул сегодня не туда и влип по уши, — не удержался я от сарказма.

— Пока без расчлененки, но как только мой босс застанет нас в обнимку, он с меня шкуру спустит.

— Слушай сюда, Джоуи Линч. — Моллой выпрямилась, взяла меня за подбородок и заставила повернуться к ней.

— Я первая с тобой познакомилась. Ты мой друг, а не его. Перестань гнать из-за отца и займись мной.

— Вообще-то, мы с Тони познакомились раньше..

— Ты мой, усек?

— Не твой, а сам по себе. Короче, проехали. — Я попытался осторожно убрать руку, но нарвался на выразительный кашель Моллой.

— Ты угомонишься или нет? Я сижу у тебя в гостях, смотрю гребаный фильм, но тискаться с тобой не буду.

— Обними меня.

— Нет.

— Обними, быстро.

— Даже не мечтай.

— Обними меня, Джоуи.

— Я же ясно сказал: нет.

— Обними, или закричу.

— Да ты, блин, задолбала! Хорошо, твоя взяла! — рявкнул я, возвращая руку на прежнее место.

Моллой моментально прильнула ко мне.

— Все, мы тискаемся. Довольна?

— Почти. — Она закинула свои длинные ноги мне на колени.

— Одно условие.

— О боги, что на сей раз?

— Скажи, что мы друзья.

— Моллой...

— Скажи.

— Зачем?

— Надо.

— Кому?

— Мне.

Офигеть. Поерзав, я собрался с духом и пробормотал:

— Мы друзья.

— И это все?

— Мы друзья, — отчеканил я.

— Если честно, я рассчитывала на что-нибудь более проникновенное, — расхохоталась она.

— Например: «Ифа — ты мой самый дорогой, сексуальный, люби «любимый и обожаемый друг на всем белом свете».

— Не борзей.

— Но ведь я нравлюсь тебе больше всех, да? — В ее голосе слышались дразнящие нотки.

— Больше остальных друзей, вместе взятых?

— Ладно, ладно, только отстань! — проворчал я, закатив глаза.

— Ты нравишься мне больше остальных, и твои ноги нравятся особенно.

— Вот видишь, это совсем не трудно. — Моллой поощрительно потрепала меня по щеке.

— И кстати, Джо. — Она придвинулась ко мне вплотную и поцеловала в висок.
— Ты тоже нравишься мне больше остальных. И особенно мне нравится в тебе вообще все.

Обалдеть.