Saving 6

— Ладно, тогда скажу в лоб: ты мне нравишься! — выпалила она, и провалиться мне на месте, если в груди у меня не затрепетало.
— И пока ты не начал лепить свои левые отмазки, послушай сюда: я знаю, что это взаимно. Если мы друг другу нравимся, а это так, не спорь... — Моллой выдержала паузу и погрозила мне пальцем. — Почему бы нам не вывести свою симпатию на официальный уровень?
Я замедлил шаг и склонил голову набок:
— Предлагаешь встречаться, Моллой?
Она порывисто вздохнула и приблизилась ко мне вплотную.— Смотря по обстоятельствам.
— По каким? — От волнения у меня сел голос.
Когда наши пальцы переплелись, в горле пересохло, по телу прокатилась дрожь.
— Что ты предпримешь дальше, — шепнула Моллой и, привстав на цыпочки, поцеловала меня в щеку.
Проклятье.
Веревки из меня вьет!
Чуть отстранившись, она устремила на меня взгляд зеленых глаз.
— Ты не убегаешь. — Моллой снова подалась вперед и запечатлела на моей щеке новый поцелуй, на сей раз более долгий.
— Уже неплохо.
Господи.
— Моллой. — С губ сорвался полурык-полустон, пока она разносила вдребезги мой мир, покрывая мое лицо легкими, нежными поцелуями.
— Это плохая мысль.
— Не бойся, — ласково увещевала она, исследуя пальцем линии моих скул.
— Я его не предам.
— Кого?
— Твое доверие.
Внутри у меня перещелкнуло, сработал инстинкт самосохранения. Нужно срочно отвадить ее от себя — слишком быстро она нащупала мое слабое место.
— Думаешь, я тебе доверяю?
— Сейчас, может, и нет. — Моллой обхватила мое лицо ладонями; наши взгляды встретились, у меня сперло дыхание.
— Но это не за горами.
Мне наконец удалось успокоиться и перестать хватать воздух ртом как идиот. Волна совершенно новых ощущений накрыла с головой. Я упивался ими, отчетливо понимая, что никто другой не действовал на меня так, как она.
— Я тебя вижу, Джоуи Линч. — Моллой потерлась носом о мой нос.
— Да, и я тебя, Моллой, — буркнул я.
— Нет, ты не понял. — Она прильнула ко мне всем телом.
— Я тебя вижу насквозь.
Сердце бешено забилось, хотя внешне я и бровью не повел.
— Если бы ты видела меня, меня настоящего, ты бы удирала отсюда со всех ног.
Ее губы тронула печальная улыбка.
— Ты правда в это веришь?
Я не ответил.
Впрочем, никакого ответа и не требовалось.
Последняя реплика Моллой попала в точку.
— Ты устал от одиночества, — шептала она.
— Устал от вечного предательства. — (За этой фразой последовал поцелуй.)
— От постоянных плевков в душу и издевательств.
— Хватит, — ощетинился я.
— Завязывай копаться у меня в мозгах. Не устраивай мне тут сеанс психоанализа. — Бреши в моей броне стремительно затягивались.
— Ты ни хрена меня не знаешь, поэтому отвали.
— А по-моему, знаю, — возразила она, не ослабляя хватки и перекрывая мне приток кислорода.
— Причем с недавних пор очень даже хорошо.
— Чушь собачья! — Я нервно пригладил волосы и шарахнулся от ее прикосновения, ощущая себя абсолютно голым перед этой девушкой.
— Встретилась разок с моей семьей и возомнила, что знаешь обо мне все. Увидела пару ссадин у меня на спине. Да уж, открытие. Ты ни хрена не знаешь, Моллой. Ни хрена. Перестань! — рявкнул я, шарахнувшись прочь. — Перестань так на меня таращиться!
— Как, Джо?
Обволакивая меня голосом и согревая взглядом, Моллой сократила столь необходимую мне дистанцию.
— Ну? — Ее ладонь легла мне на затылок.
— Перестать таращиться на тебя так, словно ты для меня много значишь?
Она рывком притянула меня к себе и запечатлела на губах страстный поцелуй.
— А ты действительно много для меня значишь.
Моллой поцеловала меня снова, крепче прежнего.
— Ты очень много значишь для меня, Джоуи Линч.
— Вот и напрасно, — выдавил я, изо всех сил стараясь не поддаться оглушительному зову плоти.
— Но тем не менее. — Моллой запустила пальцы мне в волосы.
— А главное, я тоже много для тебя значу. И это пугает тебя до усрачки, — с улыбкой заключила она.
— Ты ни хрена для меня не значишь, — старался я убедить нас обоих, хотя грудь судорожно вздымалась. — Ты пустое место. Была и будешь.
— Научись врать, — шепнула Моллой, затыкая мне рот поцелуем.
Однако на сей раз я не пытался сопротивляться. Не мог, даже если бы очень сильно захотел.
Ее пальцы зарылись в мои волосы, и я понял, что проиграл.
Моллой нежно сжала мои бедра, привлекая меня к себе, и проникла языком мне в рот.
Ее сексуальность сводила с ума. Мои руки сами собой легли на разрумянившиеся от мороза щеки, губы ответили на поцелуй с нежностью, какую я в себе даже не подозревал.Никто и никогда не дотрагивался до меня с таким трепетом.
Моллой искренне дорожила мной, это ощущалось во всем, окрыляло, толкало на путь исправления. Мне безумно захотелось исправиться, стать по-настоящему достойным ее.
— Лучше беги.
Она покачала головой:
— Нет.
— Беги, Моллой, — упрашивал я.
— Беги.
— Я останусь здесь, — чуть слышно откликнулась она. — С тобой.
— Моллой...
— Я знаю, кто ты. — Ее горячее дыхание обжигало мне губы, воля полностью поработила мою.
По венам разливалась гремучая, неведомая прежде смесь. В глазах помутнело, башка не соображала, однако отчетливый образ Моллой рассеял туман, затмив собою весь долбаный мир.
— Ты просто образец потерянного мальчика. Не бойся, Питер Пэн, теперь у тебя есть Венди.
И тогда я ее поцеловал.
Хоть и не должен был, хоть и ругал себя последними словами — ничего не помогало. Никакие кары небесные, грозившие обрушиться на мою голову, не могли мне помешать.
Мне не хватало силы воли сопротивляться ее напору.
Содрогаясь всем телом, я полностью покорился ей, отдал себя на растерзание и адские муки, которые не могла причинить мне вся моя семья, вместе взятая.
Ее поцелуи делали меня уязвимым. Превращали в овцу, которая безропотно сует голову в пасть волку. Однако я шел на это с открытыми глазами, хотя прекрасно понимал, что рискую никогда не оправиться.
Вот блин.
Все это плохо кончится.
Это опасно.