Цитаты из книги Illias

Юноша левой рукою обнял, умоляя, колена,

Правой копье захватил и, его из руки не пуская,

Так Ахиллеса молил, устремляя крылатые речи:

"Ноги объемлю тебе, пощади, Ахиллес, и помилуй!

75

Я пред тобою стою как молитель, достойный пощады!

Вспомни, я у тебя насладился дарами Деметры,

В день, как меня полонил ты в цветущем отца вертограде.

После ты продал меня, разлучив и с отцом и с друзьями,

В Лемнос священный: тебе я доставил стотельчия цену;

80

Ныне ж тройной искупился б ценою! Двенадцатый день лишь

С оной мне светит поры, как пришел я в священную Трою,

Много страдавши; и в руки твои опять меня ввергнул

Пагубный рок! Ненавистен я, верно. Крониону Зевсу,

Если вторично им предан тебе; кратковечным родила

85

Матерь меня Лаофоя, дочь престарелого Альта, —

Альта, который над племенем царствует храбрых лелегов,

Градом высоким, Педасом, у вод Сатниона владея.

Дочерь его Лаофоя, одна из супруг Дарданида,

Двух нас Приаму родила, и ты обоих умертвишь нас!

90

Брата уже ты сразил в ополчениях наших передних;

Острым копьем заколол Полидора, подобного богу.

То ж и со мною несчастие сбудется! Знаю, могучий!

Рук мне твоих не избегнуть, когда ужо бог к ним приближил!

Слово иное скажу я, то слово прими ты на сердце:

95

Не убивай меня; Гектор мне брат не единоутробный,

Гектор, лишивший тебя благородного, нежного друга!"

Так говорил убеждающий сын знаменитый Приамов,

Так Ахиллеса молил; но услышал не жалостный голос:

"Что мне вещаешь о выкупах, что говоришь ты, безумный?

100

Так, доколе Патрокл наслаждался сиянием солнца,

Миловать Трои сынов иногда мне бывало приятно.

Многих из вас полонил и за многих выкуп я принял.

Ныне пощады вам нет никому, кого только демон

В руки мои приведет под стенами Приамовой Трои!

105

Всем вам, троянам, смерть, и особенно детям Приама!

Так, мой любезный, умри! И о чем ты столько рыдаешь?

Умер Патрокл, несравненно тебя превосходнейший смертный!

Видишь, каков я и сам, и красив, и величествен видом;

Сын отца знаменитого, матерь имею богиню!

110

Но и мне на земле от могучей судьбы не избегнуть;

Смерть придет и ко мне поутру, ввечеру или в полдень,

Быстро, лишь враг и мою на сражениях душу исторгнет,

Или копьем поразив, иль крылатой стрелою из лука".

Так произнес, – и у юноши дрогнули ноги и сердце.

115

Страшный он дрот уронил и, трепещущий, руки раскинув,

Сел; Ахиллес же, стремительно меч обоюдный исторгши,

В выю вонзил у ключа, и до самой ему рукояти

Меч погрузился во внутренность: ниц он по черному праху

Лег, распростершися; кровь захлестала и залила землю.

120

Мертвого за ногу взявши, в реку Ахиллес его бросил,

И, над ним издеваясь, пернатые речи вещал он:

"Там ты лежи, между рыбами! Жадные рыбы вкруг язвы

Кровь у тебя нерадиво оближут! Не матерь на ложе

Тело твое, чтоб оплакать, положит; но Ксанф быстротечный

125

Бурной волной унесет в беспредельное лоно морское.

Рыба, играя меж волн, на поверхность чернеющей зыби

Рыба всплывет, чтоб насытиться белым царевича телом.

Так погибайте, трояне, пока не разрушим мы Трои,

Вы – убегая из битвы, а я – убивая бегущих!

130

Вас не спасет ни могучий поток, сребристопучинный

Ксанф. Посвящайте ему, как и прежде, волов неисчетных;

В волны бросайте живых, как и прежде, коней звуконогих;

Все вы изгибнете смертию лютой; заплатите вы мне

Друга Патрокла за смерть и ахейских сынов за убийство,

135

Коих у черных судов без меня вы избили на сечах!"

Так произнес он – и к граду с решимостью гордой понесся,

Бурный, как конь с колесницей, всегда победительный в беге,

Быстро несется к мете, расстилаясь по чистому полю, —

Так Ахиллес оборачивал быстро могучие ноги.

25

Первый старец Приам со стены Ахиллеса увидел,

Полем летящего, словно звезда, окруженного блеском;

Словно звезда, что под осень с лучами огнистыми всходит

И, между звезд неисчетных горящая в сумраках ночи

(Псом Ориона ее нарицают сыны человеков),

30

Всех светозарнее блещет, но знаменьем грозным бывает;

Злые она огневицы наносит смертным несчастным, —

Так у героя бегущего медь вкруг персей блистала.

Но еще ничего не слыхала супруга

В доме об Гекторе; вестник еще не являлся к ней верный

Весть объявить, что супруг за вратами в поле остался.

440

Ткала одежду она в отдаленнейшем тереме дома,

Яркую ткань, и цветные по ней рассыпала узоры.

Прежде ж дала повеленье прислужницам пышноволосым

Огнь развести под великим треногом, да будет готова

Гектору теплая ванна, как с боя он в дом возвратится.

445

Бедная! дум не имела, что Гектор далеко от дома

Пал под рукой Ахиллеса, смирён светлоокой Афиной.

Вдруг Андромаха услышала крики и вопли на башне,

Вздрогнула вся и челнок из руки на помост уронила;

Встала и к двум говорила прислужницам пышноволосым:

450

"Встаньте, идите за мной; посмотрю я, что совершилось?

Слышу почтенной свекрови я крик: подымается сердце,

Бьется, как вырваться хочет; колена мои цепенеют!

Близкая, верно, беда Дарданида сынам угрожает?..

О! удалися от слуха подобная весть! Но от страха

455

Я трепещу... Не бесстрашного ль Гектора богу подобный

В поле, отрезав от стен, Ахиллес одинокого гонит?

Боги! уже не смиряет ли храбрость его роковую,

Коей он дышит? В толпе никогда не останется Гектор:

Первый вперед полетит, никому не уступит в геройстве!"

460

Так произнесши, из терема бросилась, будто менада,

С сильно трепещущим сердцем, и обе прислужницы следом;

Быстро на башню взошла и, сквозь сонм пролетевши народный,

Стала, со стен оглянулась кругом и его увидала

Тело, влачимое в прахе: безжалостно бурные кони

465

Полем его волокли к кораблям быстролетным ахеян.

Темная ночь Андромахины ясные очи покрыла;

Навзничь упала она и, казалося, дух испустила.

Спала с нее и далеко рассыпалась пышная повязь,

Ленты, прозрачная сеть и прекрасноплетеные тесмы;

470

Спал и покров, блистательный дар золотой Афродиты,

Данный в день оный царевне, как Гектор ее меднолатный

Из дому взял Этиона, отдавши несметное вено.

Вкруг Андромахи невестки ее и золовки, толпяся,

Бледную долго держали, казалось, убитую скорбью.

475

В чувство пришедши она и дыхание в персях собравши,

Горько навзрыд зарыдала и так среди жен говорила:

"Гектор, о горе мне, бедной! Мы с одинакою долей

Оба родилися: ты в Илионе, в Приамовом доме,

Я, злополучная, в Фивах, при скатах лесистого Плака,

480

В доме царя Этиона; меня возрастил он от детства,

Смертный несчастный несчастную. О, для чего я родилась!

Ты, о супруг мой, в Аидовы домы, в подземные бездны

Сходишь навек и меня к неутешной тоске покидаешь

В доме вдовою; а сын, злополучными нами рожденный,

485

Бедный и сирый младенец! Увы, ни ему ты не будешь

В жизни отрадою, Гектор, – ты пал! – ни тебе он не будет!

Ежели он и спасется в погибельной брани ахейской,

Труд беспрерывный его, бесконечное горе в грядущем

Ждут беспокровного: чуждый захватит сиротские нивы.

490

С днем сиротства сирота и товарищей детства теряет;

Бродит один с головою пониклой, с заплаканным взором.

В нужде приходит ли он к отцовым друзьям и, просящий,

То одного, то другого смиренно касается ризы, —

Сжалясь, иной сиротливому чару едва наклоняет,

495

Только уста омочает и нёба в устах не омочит.

Чаще ж его от трапезы счастливец семейственный гонит,

И толкая рукой, и обидной преследуя речью:

– Прочь ты изчезни! не твой здесь отец пирует с друзьями!

Плачущий к матери, к бедной вдовице дитя возвратится,

500

Астианакс мой, который всегда у отца на коленах

Мозгом лишь агнцев питался и туком овец среброрунных;

Если же сон обнимал, утомленного играми детства,

Сладостно спал он на ложе при лоне кормилицы нежном,

В мягкой постели своей, удовольствием сердца блистая.

505

Что же теперь испытает, лишенный родителя, бедный

Астианакс наш, которого так называют трояне,

Ибо один защищал ты врата и троянские стены,

Гектор; а ныне у вражьих судов, далеко от родимых,

Черви тебя пожирают, раздранного псами, нагого!

510

Наг ты лежишь! а тебе одеяния сколько в чертогах,

Риз и прекрасных и тонких, сотканных руками троянок!

Все их теперь я, несчастная, в огненный пламень повергну!

Сделал ты их бесполезными, в них и лежать ты не будешь!

В сонме троян и троянок сожгу их, тебе я во славу!"

515

Так говорила, рыдая; и с нею стенали троянки.

Ахейцы ж неслися от черных судов мореходных.

Словно как снежные клоки летят от Зевеса густые,

Быстро гонимые хладным, эфир проясняющим ветром, —

Так от ахейских судов неисчетные в поле неслися

360

Шлемы, игравшие блеском, щиты, воздымавшие бляхи,

Крепко сплоченные брони и ясеня твердого копья.

Блеск восходил до небес; под пышным сиянием меди

Окрест смеялась земля; и весь берег гремел под стопами

Ратных мужей. Посреди их Пелид ополчался великий.

365

Зубы его скрежетали от гнева; быстрые очи

Страшно, как пламень, светились; но сердце ему раздирала

Грусть нестерпимая. Так на троян он, пышущий гневом,

Бога дарами облекся, Гефеста созданием дивным.

Прежде всего положил он на быстрые ноги поножи

370

Пышные, кои серебряной плотно смыкались наглезной;

После на мощную грудь надевал испещренные латы;

Бросил меч на плечо с рукояткой серебряногвоздной,

С лезвеем медяным; взял, наконец, и огромный и крепкий

Щит: далеко от него, как от месяца, свет разливался.

375

Словно как по морю свет мореходцам во мраке сияет,

Свет от огня, далеко на вершине горящего горной,

В куще пустынной; а их против воли и волны и буря,

Мча по кипящему понту, несут далеко от любезных, —

Так от щита Ахиллесова, пышного, дивного взорам,

380

Свет разливался по воздуху. Шлем многобляшный поднявши,

Крепкий надел на главу; засиял, как звезда, над главою

Шлем коневласый; и грива на нем закачалась златая,

Густо Гефестом разлитая окрест высокого гребня.

Так Ахиллес ополчался, испытывать начал доспехи,

385

Впору ли стану, легки и свободны ли членам красивым:

И, как крылья, они подымали владыку народа.

Взял, наконец, из ковчега копье он отцовское – ясень,

Крепкий, огромный, тяжелый: его из героев ахейских

Двигать не мог ни один; но легко Ахиллес потрясал им,

390

Ясенем сим пелионским, который отцу его Хирон

Ссек с высоты Пелиона, на грозную гибель героям.

Сзади, готовый к сражению, стал Ахиллес быстроногий,

Весь под доспехом сияя, как Гиперион лучезарный.

Крикнул он голосом грозным на быстрых отеческих коней:

400

"Ксанф мой и Балий, Подарги божественной славные дети!

Иначе вы постарайтеся вашего вынесть возницу

К ратному сонму данаев, когда мы насытимся боем;

Вы, как Патрокла, его на побоище мертвым не бросьте!"

Рек он, – как вдруг под упряжью конь взговорил бурноногий,

405

Ксанф; понуривши морду и пышною гривой своею,

Выпавшей вон из ярма, досягнув до земли, провещал он

(Вещим его сотворила лилейнораменная Гера):

"Вынесем, быстрый Пелид, тебя еще ныне живого;

Но приближается день твой последний! Не мы, повелитель,

410

Будем виною, но бог всемогущий и рок самовластный.

Нет, не медленность наша, не леность дала сопостатам

С персей Патрокла героя доспех знаменитый похитить:

Бог многомощный, рожденный прекрасною Летой, Патрокла

Свергнул в передних рядах и Гектора славой украсил.

Мы же, хотя бы летать, как дыхание Зефира, стали,

415

Ветра быстрейшего всех, но и сам ты, назначено роком,

Должен от мощного бога и смертного мужа погибнуть!"

С сими словами Эринии голос коня перервали.

Мрачен и гневен к коню говорил Ахиллес быстроногий:

420

"Что ты, о конь мой, пророчишь мне смерть? Не твоя то забота!

Слишком я знаю и сам, что судьбой суждено мне погибнуть

Здесь, далеко от отца и от матери. Но не сойду я

С боя, доколе троян не насыщу кровавою бранью".

Рек – и с криком вперед устремил он коней звуконогих.

Ратями поле наполнилось все, засияло от меди

Боев, коней, колесниц; задрожала земля под стопами

Toлп, устремлявшихся к бою; но два знаменитые мужа

Войск обоих на среду выходили, пылая сразиться,

160

Славный Эней Анхизид и Пелид Ахиллес благородный.

Первый Эней выступав, угрожающий; страшно качался

Тяжкий шелом на главе Анхизидовой; щит легкометный

Он перед грудью держал и копьем потрясал длиннотенным.

Против него Ахиллес устремился, как лев истребитель,

165

Коего мужи-селяне решася убить непременно,

Сходятся, весь их народ; и сначала он, всех презирая,

Прямо идет; но едва его дротиком юноша смелый

Ранит, – напучась он к скоку, зияет; вкруг страшного зева

Пена клубится; в груди его стонет могучее сердце;

170

Гневно косматым хвостом по своим он бокам и по бедрам

Хлещет кругом и себя самого подстрекает на битву;

Взором сверкает и вдруг, увлеченный свирепством, несется

Или стрельца растерзать, или в толпище первым погибнуть, —

Так поощряла Пелида и сила и мужество сердца

175

Противостать возвышенному духом Энею герою.

Но довольно о сем; разговаривать больше, как дети,

245

Стоя уже на средине гремящего боя, не будем.

Нам обоим легко насказать оскорблений взаимных

Столько, что тяжести их не подымет корабль стоскамейный.

Гибок язык человека; речей для него изобильно

Всяких; поле для слов и сюда и туда беспредельно.

250

Что человеку измолвишь, то от него и услышишь.

Но к чему нам послужат хулы и обидные речи,

Коими, стоя, друг друга в лицо мы ругаем, как жены.

Жены одни, распылавшися злостью, сердце грызущей,

Шумно ругаются между собою, на улицу вышед;

255

Правду и ложь расточают; гнев до чего не доводит!

Ты от желанного боя словами меня не отклонишь,

Прежде чем медью со мной не сразишься. Начнем и скорее

Силы один у другого на острых изведаем копьях!