Die Farbe Lila

Ну и дела, Шик говорит, я то думала, только белые на такие пакости способные.

И теперь, пусть хоть что кругом творится, хоть мир рушится, Харпо ест. На уме одна еда, хош днем, хош ночью. Живот толстеет, сам нет. Брюхо уже такое, будто у ево там завелся кто.
Когда рожать будешь, спрашиваем.
Ничево не отвечает. За очередным пирогом руку тянет.

Харпо, она говорит. Харпо это старшой. Харпо, смотри, штобы Сили одна не таскала воду. Ты теперь взрослый. Пора тебе помогать.
Бабы пущай работают, он говорит.
Чево? она переспрашивает.
Женщины работают. Я мущина.
Ниггер ты сопливый, вот ты кто, она говорит. Ну как живо бери ведро, и марш за водой.

Sometimes I feel mad at her. Feel like I could scratch her hair right off her head. But then I think, Shug got a right to live too. She got a right to look over the world in whatever company she choose. Just cause I love her don't take none of her rights.

Я не понимаю, как стоять за себя. Я только понимаю как так жить, чтобы не помереть.

Ты Бога в церкви хоть раз видела? Я нет. Видела толпу народа, и все ждут, будто он сейчас явиться. Если я Бога в церкви находила, то это которого с собой принесла. Сдаётся мне и другие тоже. Люди в церковь ходят делиться Богом, а не искать его там. ®Шик

И ты говаришь, Бог тебя любит, хошь у тебя ни разу ничево для ево не сделано? В церковь не хожено, в хоре не пето, пастора не потчевано и все такое прочее?
Но, Сили, ежели Бог меня любит, то мне и нет нужды все это делать. Ежели, конешно, не захочется. Я много чево другово могу делать, чево Богу нравится.
Чево это? спрашиваю.
Ну, она говорит, я могу просто лежать и любоваться всем вокруг. Радоваться. Веселиться.

В ихнем языке слово белый означает голый. Сами они закрыты цветом. Поэтому не голые. А посмотришь на белово, сразу ясно, голый, так они говорят. А черные люди не могут быть голые, потому как они не белые.

Я люблю его походку, его рост, его фигуру, его запах, курчавость его волос. Я люблю кожу на его ладонях. Бледно-розовый цвет оттопыренной губы. Я люблю его большой нос, его брови, его ноги. И я люблю его дорогие глаза, в которых так ясно читаются надежда и красота его души.

Кто я такая, штобы указывать ей, кого любить, а кого нет? Не мое это дело. Мое дело смотреть, штобы любовь моя была крепка да верна