Memoirs Of An Imaginary Friend

«Может, это потому, что все учителя Макса — женщины и просто никогда не попадали в такие неприятности, когда сами учились в школе? Наверное, никто из них не приносил на игровую площадку швейцарский складной нож и ни у кого из них не было проблем, когда они какали в школьном туалете. Может быть, они не знают, каково быть мальчиком, у которого большие неприятности, и, может быть, по этой причине они, болтая в очередной раз за ланчем, говорят что-нибудь вроде: «Не понимаю, о чем думал Томми Свинден, когда принес в школу нож».
Я знаю, о чем он думал. Он думал, что, если покажет, как ловко умеет остругать ветку армейским швейцарским ножом, они перестанут называть его Томми Тормоз за то, что он не умеет читать. Дети всегда так делают. Они стараются решить свои проблемы с помощью таких вещей, как армейский швейцарский нож.
Не думаю, что учителя это понимают, и, видимо, потому никто из них не научил Макса, что ябедничать на пятиклассника нужно так, чтобы об этом тут же не узнал весь мир.»

Еда для меня — это как заноза в попе. Даже если еда вкусная, приходится волноваться о деньгах, чтобы ее купить, волноваться, чтобы она не пригорела, когда готовишь, и стараться есть так, чтобы не стать толстым, как сестра Сьюзен. А еще надо все время готовить, мыть тарелки, резать манго, чистить картошку и просить у официанта молоко вместо сливок. Едой можно подавиться, от нее может быть аллергия. В общем, с едой все слишком сложно. Мне все равно, что еда может быть вкусной. Ее вкус не стоит всех этих проблем.