Цитаты из книги White Oleander

Сидя за таким пиром в гостиной, я рассказывала ей о матери, о разных домах, где я жила, опуская слишком уродливые, жестокие детали. Это я умела. Рассказывая о матери, я говорила о ней только хорошее. Я не привыкла жаловаться, Клер Ричардс, и о вас я не буду никому говорить ничего плохого.

Она была босиком, в платье простого покроя, ступни и ладони у нее были бледно-розовые на фоне кожи цвета жженой карамели. Казалось, это такое украшение, будто она приехала из страны, где женщины окунают ступни и руки в розовую пудру.

За придорожными холмами были отчетливо видны фонтаны пыли из-под колес велосипедов. Я хотела стать пылью, дымом, ветром, лучом солнца в чапарале, чем угодно, чтобы не сидеть с этой женщиной, у которой я уводила мужчину.

И еще я боялась тюрьмы, решеток и рук, скользящих меж прутьями. Лязга их железных кружек. Как могла там жить моя мать, которая любила ставить белые цветы в хрупкую стеклянную вазу, которая часами могла спорить о значении поэзии Фроста?

И тут она сделала то, чего я даже представить себе не могла. Пригласила его войти и закрыла нож одним пальцем, не отрывая от ноги. Он окинул взглядом нашу большую комнату, изысканно лишенную обстановки.

— Только что переехали?

Мать не ответила. В этой квартире мы жили уже больше года.

Хорошо бы закрыть это все в медальон и повесить на шею. Хорошо бы в эту совершенную минуту на нас напал тысячелетний сон, как на замок Спящей Красавицы.

У любой религии должна быть Библия, и вот я нашла свою. Как раз вовремя.

Положив растопыренную ладонь на стол, я играла с ножом, быстро втыкая его между пальцев в деревянную столешницу. Джонни-джонни-джонни-упс! Джонни-джонни-упс! Джонни-джон-ни-джонни-джонни! Мне даже нравилось, когда нож попадал по коже.

кубик воздуха в вену.

В маленькой ванной было не продохнуть от аммиачного запаха, но Марвел не разрешала открывать дверь. Эд не должен был знать, что она красит волосы.

Шш-шшш, Астрид спит. Вот розовый родник безмолвных губ, Нескладная нога свисает, Как незаконченная фраза. Созвездие веснушек, словно Возможностей на жизненном пути. Она ракушка каури, откуда Мне слышен шепот нераскрытой женщины...

У нас нет дома, — Твой дом — это я

Ездили с Эдуардо по городу в его черном «воларе», чувствуя себя очень богатыми, que rico! Хотя в городе было всего две мощеные улицы и единственный лоток с мороженым.

Черная рубашка. Schutzstaffel

Старр в оборванном, перекрученном розовом белье стояла на пороге, выставив огромные груди, с тридцать восьмым в трясущейся руке. Этот взгляд я годами буду видеть во сне.

Это было отвратительно, но притягивало взгляд, как кино, будто я совсем не знала этих людей.