Цитаты из книги White Oleander

Отцы всегда знали, что делать, и это мне нравилось. Они были похожи на пристани, прочно укрепленные на берегу, рядом с ними было уютно и безопасна. Их не носило беспорядочно по жизни, как нас.

Будь ты по настоящему сильной, ты могла бы стерпеть унижения.

Однажды я шла вдоль стеллажей, проводя ладонью по корешкам книг. Казалось, они шепчут друг с другом, глядя на меня, как образовательные и взыскательные гости на великолепном приеме.

Слова, как и многие вещи, часто оказываются беспомощными.

У меня в руках был планшет с листом бумаги. Рисунок на нем. Вот абстракция в форме граненого камня, вот кривые линии наши ворот. Разве этого недостаточно? Что еще должно быть у человека?

Всё, хватит с меня слов. Теперь мне нужны только вещи, которые можно потрогать, попробовать на вкус - запах новых домов, потрескивание проводов перед дождем, река, текущая в лунном свете, деревья, растущие из бетона, обрывки парчи в пятидесятицентовой урне, красные герани на подоконника в соседней мастерской. Дайте мне размытую линию крыш на фоне серого неба, вздымающуюся, как гребень волны, что-то однозначное, что-нибудь кроме моего автопортрета, исполненного водой и ветром.

Мы старались не сидеть в одной комнате - между нами дул горячий ветер, воздух разгорался.

Клаус закинул руку на спинку ее стула. Безмятежный собственнический жест.

— Ты обязательно встретишься со своим парнем, — сказала Ивонна, словно стараясь смягчить удар. — Не волнуйся, он дождется тебя.

— Конечно.

На самом деле я знала — никто никого не ждет.

Любовь - сказка на ночь, старый плюшевый медвежнок с отвалившимся глазом.

Настоящий художник — не то, что все остальные, — вздохнула Клер. — Он может изменить мир.

Почти никто не смотрит тебе в глаза, когда скатываешься до такого.

Я уже понимала, чем это может обернуться. Куплю мешок еды, а потом опять буду голодной, да еще и шлюхой к тому же. Стоит только начать думать, как это легко и просто, тут же забудешь о том, чем придется расплачиваться.

Люди должны разговаривать. Все так идиотски заняты, вот в чем проблема.

Я — девочка-инвалид со ртом, полным камней,

Раньше такие выражения приводили ее в ярость сильнее чего бы то ни было — женщина как мужское что-то. А сейчас она держалась так, будто выиграла поединок.

- Всегда учи стихи наизусть, - сказала она. - Пусть они проникают в самую глубину, в костный мозг. Как фтор в воде, они сделают твою Лушу неуязвимой для медленного разложения мира.

Пепельная девочка,рожденная ,что бы сгореть и жить в обугленном мире.

? Нет, она думала, раз я ее дочь, то принадлежу ей и она может делать со мной все, что хочет. Превращать меня в стихотворение, выставить в его рамке мои куриные кости, мою ракушку каури, мою нераскрытую женщину.

— Пропускаешь иисусово шоу? — Он не столько пил пиво, сколько просто лил его в горло. — Вы тоже. — Меня хоть стреляй, не пойду, — сказал он. — У меня простая теория: если и есть на свете бог, он такой козел, что никаких молитв не заслуживает. — Дядя Рэй громко рыгнул и улыбнулся.