Цитаты из книги White Oleander

«Я хотела исполнить Божий замысел, Его план на мою жизнь, потому что знала уже, куда приведут мои собственные замыслы и планы.»

«Ни одно созвездие над Лос-Анджелесом не соответствовало своему названию, и я соединяла звезды по-своему: вот Паук, вот Волна, вот Гитара.»

—Тюрьма по мне, — сказала она. — Здесь никто не лицемерит. Либо ты, либо тебя, и все это знают.

“У нее были большие миндалевидные глаза цвета темного пива.”

How could anybody confuse truth with beauty... Truth came with sunken eyes, bony or scarred, decayed. Its teeth were bad, its hair gray and unkept. While beauty was empty as a gourd, vain as a parakeet. But it had power. It smelled of musk and oranges and made you close your eyes in a prayer.

Sometimes beaty hurts more than it helps.

Love's an illusion. It's a dream you wake up from with an enormous hangover and net credit debt. I'd rather have cash.

Извиняться пристало только лакеям, учила она меня. Никогда не извиняйся, никогда.

— Вам нравится заниматься сексом? — спросила я. — То есть вы всегда получаете от этого удовольствие? — Мы получаем удовольствие от любого дела, которое умеем делать хорошо. Фигурист — от катания на коньках, поэт — от красивой строчки.

У одиночества был металлический вкус монетки во рту.

Интересно, почему олеандры такие ядовитые? Они могут расти в жесточайших условиях, хорошо переносят жару, засуху, отсутствие ухода и выбрасывают тысячи глянцевых цветов. Зачем им яд? Разве олеандры не могут быть просто горькими?

Тени у нее на веках напоминали слои осадочных пород.

Лучи красили полосами густой застоявшийся воздух, обернутый, словно махровое полотенце, вокруг раннего утра.

Будущее стало белым туманом, в котором я исчезну, не выделяясь в белесой мгле ярким платьем из шуршащей тафты.

Мать никогда не верила ни в кого, кроме себя, ни в Божественный закон, ни в моральные принципы. Она считает, что может судить все на свете, даже приговорить человека к смерти, просто потому что таково ее желание. Она даже не искала оправданий тому, кого карала. Совесть не мучила ее. «Служить я не буду». Так говорил Стефан Дедал в «Портрете художника», но это слова Сатаны. Вот в чем было Грехопадение. Сатана не захотел служить.

— Мне не терпится показать тебе преподобного Томаса. Ты уже приняла Христа как своего личного Спасителя? Некоторое время я размышляла, не сказать ли ей, что мы вешаем наших богов на деревьях, но решила не говорить.

Моя мать терпеть не может Чехова. Она говорит, любой, кто его хоть раз прочел, знает, почему там должна была случиться революция.

...какой звук издает уходящая жизнь - она тихо щелкает, как закрывшаяся на сквозняке стеклянная дверь.

Люди тянуться к магии. Секс — только театр для неё, со всеми потайными дверцами, коробками с двойным дном.