Поцелуй под омелой

рыбий жир ленинградских речных фонарей

– Ладно, с наступающим! – улыбнулась Яна. – Мир, труд, жвачка! Оставим все обиды в уходящем году!

Так они и сидели, обнявшись, за просмотром Олиной любимой дорамы. Девочка была на седьмом небе от счастья из-за того, что ее парень согласился на эту авантюру.

Что у вас там в классе происходит?

– Скандалы, интриги, расследования! – вздохнула Оля, а затем, встретившись с Глебом взглядом, тоже хихикнула. – Знаю, что все ужасно глупо. Но только это и сработает! Они... – Оля кивнула в сторону спортзала, из которого выходили ее одноклассники. – Они так зависимы от мнения популярных ребят. Просто кошмар!

Перед тем, как наконец рассказать обо всем, что грузом скопилось в душе, девочка подумала: в какую минуту щелкнуло у нее? Мама поняла, что влюбилась в папу, спустя много лет, в тот момент, когда он зашнуровывал ей коньки... А Оля – в самый первый день знакомства с Женей, когда, как сейчас, прислонилась к его груди и услышала взволнованный стук его сердца.

Обе обожают одинаковую музыку и дорамы... Обсуждают каждую новую серию. А теперь и поболтать об этом не с кем...

Да что ты так переживаешь? Там ничего серьезного! Сотрясение легкое да парочку ребер сломал. Вот прям беда!

– Почему бы шапку в школе не надеть? – резонно спросила Оля, глядя на подругу. Большой бордовый помпон Рины сразу же побелел от снега.

– Ага, смеешься? Эта шапка у меня с восьмого класса, я новую нормальную с утра не нашла.

Кажется, сейчас чашка горячего чая – чуть ли не единственное, что может сделать тебя счастливым.

– Необязательно все решать силой, – тихо сказала Оля.

– Скажи это тем, кто сзади хватает за волосы и опрокидывает тебя на грязный холодный кафель.

Мягкой нужно быть с теми, кто тебя любит и ценит.

– Потому что Юля должна собственноручно это прекратить. Понять, что это не страшно! А если в будущем такое повторится в институте, в личной жизни? Так и будешь из себя бедную овцу строить?

– Может, в учительскую сбегать? – предложила Оля.

– Какая учительская? – нахмурилась Рина. – Чтоб сдвоенный урок поставили? Вот еще! Ты, Воробьева, святая простота. Ждем десять минут и сваливаем.

– Дорогая Оля, попросили же: без паники, – сказал он.

Но у Воробьевой от сильного прилива страха даже в ушах зашумело.

– Дорогой Глеб! – раздраженно произнесла Оля. – А если мы сгорим заживо?

(K): Сайонара, тогда ответишь на один очень сокровенный и важный для меня вопрос?

(S): Конечно.

(K): Какой у тебя размер груди?

...

(S): Еще раз пишу: дурак! Заблокирую тебя...

(K): Нет! В нашей стране запрещена эвтаназия! А ведь я безнадежно болен любовью. Хотя, если я тебе надоел... Не мучай. Блокируй. Зачем мне жить в мире, в котором рядом нет тебя?

Про общественное мнение

А НЕ ПОЙТИ ЛИ ВАМ ВСЕМ?..

– Ладно, – примирительно улыбнулась Рина. – Девчонки, кто там у нас еще остался?

– Маркин?

– Слишком лопоухий!

– Селиванов?

– Он с Надей встречался в восьмом классе. Я с бывшими подруг не гуляю.

– Господи, Синицына! Может, тебе уже кого-нибудь из соседней школы присмотреть?

Что он обо мне теперь думает? Что я девочка с кучей комплексов?

– Ну, Синица! Воробей! Дайте списать! – снова зашипел Игнат.

– Так! – рассердилась Рина, снова поворачиваясь к парню всем корпусом. – Послушай сюда, дятел мой любимый!.. Ты думаешь, я до ночи в обнимку с задачником сидела, чтобы тебе, любезному, с утра дать все сдуть? Вот еще!