"Унижение паче гордости" (с) умный фразеологический оборот.
Чего только не начитаешься, отрыв в букинистическом за 10 рублей! Вот и попался на моей книжной тропе сей опус окаянный, книжицей про Холокост прикидывающийся, а на деле дамскими мемуарами едящими, молящимися и любящими оказывающийся.
И сочувствуешь в первой трети книги ты всей своей душенькой сердобольной маленькой девчушке-евреечке, в военном Кракове погибающей, родственников теряющей, от смерти чудом спасшейся. Но в какую же кикимору потом неведомая сила, обозванная девчушкой "депрессией", превращает ее! Половину книги сидит себе кикимурушка и заливается: ах, рученьки мои беленькие, ах глазки мои завлекущие, ах, улыбочка моя Одри-Хепберновская! А сама-то я, аки солнышко, красная, на модель-стройнинушку похожая! Да печатают меня в журналах-то глянцевых, да называют самой красивой молодкой да во всех Польшах, да мужчины богатые все поголовно на мне жениться хотють! Аж, сам Станиславушка Лем-то ко мне подкатывал, да отказала-то я ему! А потому, что плохо мне! Тошно! Депрессирую я! Алкоголем и комплиментами заливаю в уста свои сахарные, да таблеточками закусываю разноцветными! И мужчины-соколики мне определенные нужны, мне с обычными не интересно! Одного мужа себе высидела - бражником оказался: пока насильно за рученьки белые в ЗАГС не ответили - развод оформлять. Второго муженька себе высидела, вот действительно, дожала! Он меня в капиталистическую-то Германию вывез, в доме поселил, да - гадинушка такая - работать стал день и ночь, а на меня хозяйство непосильное оставил да еще с ребенком впридачу! А я-то существо тонкое, творческое - на дизайнера да костюмера выучившееся - как это мне да обед стряпать, да одежду стирать?! И одолела меня депрессия еще злее! Даже в Монте-Карлошках в походах по Гучам разным с кредиткой-то друга крёзоподобного болело мое серденько за счета неоплаченные да окна немытые. Только таблеточки разноцветные и помогали мне горемычной с жизнью-то такой непосильной справляться.
А еще к ней дух ее бабушки являлся - совет умный говаривал, да слушала ее Ромейка наша в пол-уха. И вот однажды горемычная кикиморка, всех мужчин растерявшая, от зависимостей избавившаяся, сына вырастившая да успешной бизнес-вумен ставшая, попала на показ фильма-то известного Спилберга великого да ужасного "Список Шиндлера"; да и пригрезилось - горемычной - что девчушка-то в красном пальтишке стоящая - это она сама! И решилась запечатлеть свои воспоминания окаянные для потомков своих: это самую книгу написать. Бабушкин дух тогда над ней взвился да начал отговаривать: Дура! По кой бумагу мараешь?! Саму-то еле-еле это отпустило! А Ромейка так грустно посмотрела на дух и говорит: Надо! Время пришло! Вздохнул тогда тяжело бабушкин дух, мысленно плюнул в угол, да благословил внучку: Mazel tov!
На том сказочке конец, а кто слушал, у того прошу прошения за цинизм.
47 понравилось
