Исповедь демонолога

- Денег, - подумав, тихо сказал я. - Только денег.
На них можно купить счастье. Я хорошо это усвоил в восемнадцать лет.

Варвары - понятие относительное. Для них варвары - вы. Человек не будет жертвовать своим ребёнком, если на кону всего лишь победа.

Элвин, ты волшебник.

Это слишком стройно для бреда и ненормально для реальности.

«Ты ведь и так знал, что она чокнутая, – думал я. – Чему ты удивляешься?»

– Леди носят только белое, госпожа.

– Белое, – выплюнула она. – Цвет траура. Я носила его достаточно – больше не хочу.

– Черный – цвет короля, госпожа.

– Черный – цвет магии, Элвин.

– Вы еще не хотите прекратить эту игру?

– Какую игру?

– В которой у меня роль аристократа и волшебника, госпожа.

– Если честно, мне пора бежать. У тебя есть вопросы?

Конечно! Миллион.

– Нет, госпожа, – улыбнулся я.

Я с трудом сдержал вздох удивления.

А стоило бы ожидать: какая госпожа, такие и слуги.

…это чудовищная несправедливость и привыкнуть к ней невозможно.

Я, конечно, ошибался: ко всему привыкаешь.

Она вздохнула:

– Намучаюсь я с тобой…

«Да уж, или я с тобой», – подумал я. Но этого, конечно, не сказал.

– Ты всегда все принимаешь близко к сердцу. Это потому что ты шибко умный. От ума одно горе, мне мать так говорила.

Помню, как подумал тогда: у нее есть хоть какое-то понимание о приличиях? Мужская одежда на женщине? Помилуйте!

Это все-таки было больно – уходить.

– Иди спать. И не забивай себе этим голову, ты здесь не для того, чем занимался раньше.

– Неужели для игры в волшебника, госпожа? – Я сразу же пожалел, что сказал это, но она только рассмеялась.

– Да, Элвин. Для игры.

– Я убила его семью. Всех его братьев и, главное, его мерзавца-отца. Это, знаешь ли, сближает.

Ненормальная. Порой я об этом забывал, но стоило ей сказать что-то подобное – и вот, я вспомнил. Однако игру надо было поддерживать.

– Госпожа, но разве после такого не становятся смертельными врагами?

– Смотря какая семья. Иногда за такое до конца жизни благодарят. 

«От принцессы веяло безумием. «Ты не хочешь меня злить», – снова вспомнилось мне. Что же она сделает, когда разозлится? 

«Проклятье, они все здесь не в себе», – подумал я.