Исповедь демонолога

Видите, для дружбы нужно не только время, но и усилие. А я, наверное, слишком эгоистичен, чтобы быть хорошим другом.

– Мой брат, который маг, говорил мне, что лучшие рабы получаются из тех, кого ты возвысил, пообещал свободу и кому дал своих рабов. Ты будешь очень хорошим рабом, Элвин.

В зеркале отражался вовсе не я. Там еле помещался мужчина за тридцать с таким распутным и порочным лицом, что от одного его вида наши придворные дамы повалились бы к его ногам, как мартовские кошки. Мужественность, помноженная на секс, – таков был его образ. Вдобавок его глаза были красными, с вертикальными зрачками.

– Это точная модель полосы препятствий в Арлиссе. Я специально разговаривал с местным наставником и…
– А у меня здесь орхидеи росли, – грустно сообщила принцесса, ковыряя носком то, что раньше было клумбой, но теперь превратилось в ров. – Тигровые. Альвийские.

– Я думала, ты спросишь о себе. Судьба Острова так тебя волнует? Что ж, ваш король – мой дядя. Я не в восторге ни от него – так как он глуп и слаб, – ни от его супруги – такой же дуры. Кузен – сам знаешь, наркоман. Элизабет – озлобленная слабачка. Но они моя семья. И я не дам им загубить себя.

– Ты слишком хорошего мнения о моих способностях, госпожа.
– А твой брат – мелкая гнида, жена ему под стать, а дети – цветы жизни, которые давно не пололи. Уходи, Рэй. Я с удовольствием отдам всю твою гнилую семейку моему брату, а ты отлично знаешь, кто в моей семье самый жалостливый.

– О Рэй, ты что-то путаешь. Твой брат – мой добрый друг. Я совсем недавно гостила в его замке и осталась довольна приемом.
– Ты отлично все понимаешь, госпожа. Ты не тронешь ни его, ни жену, ни детей. Только тогда я возьмусь за твою работу.
Принцесса покосилась на меня и поджала губы. А потом быстро спросила:
– Ну, может, хотя бы жену? Она же нам обоим не нравится. А, Рэй? Она же суч… кхе-кхе… каких свет не видывал.

Я все еще не понимал, зачем ей все это надо, но догадывался, что раз она Королевского рода, то и капризы у нее поистине королевские. Придумать язык, написать на нем книги, обучить ему слуг… Наверняка это наречие варваров. Не на пустом же месте она все это сочинила. Богатая, чокнутая самодурка. И наркоманка. Меня зачем-то травит, ведь не мог быть тот врач и другие чудеса правдой. Это, конечно, действие наркотиков.

Мы прикатили из полупустой кухни (главное, знать, когда повар отпускает кухарок и сам отправляется отдыхать) сервировочный стол с остатками господской еды. Это было, наверное, против правил, но покормить нас господа вечно забывали. В этот раз нам повезло: нашелся даже десерт – ягодное желе, огромная редкость посреди зимы. Правда, мало, и я чувствовал, что за него мы с Раем еще сцепимся.

Для начала: мой морской салат с устрицами и щупальцами кальмара, который я так полюбил в поместье принцессы, шевелился.
– Он просто свежий, господин, – улыбнулся Ори, когда краб выбрался из тарелки и пошел на меня. – Вы его толкните – и ножом.

– У этой фифы, – так он называл герцогиню, – подавали пирожные с ликером. Так наша свинья нажралась до поросячьего визга, а потом еще абсента себе плеснула.

В Нуклии любят столовые на веранде. Сады здесь тоже любят. Или они тоже в моде, потому что от них без ума Повелительница. Лабиринты, извилистые аллеи, цветущие деревья, клумбы – обязательно с декорацией: например, маленькой беседкой или даже целым игрушечным замком.

Позади хрипел и задыхался Рай, а я понимал, что еще чуть-чуть – и он умрет.
Кинжал раскалился и выпал из моей ослабевшей руки.
Шаман улыбнулся и оскалил по-звериному острые зубы.

Попробуйте гладить огромного кота и одновременно рисовать пентаграмму! Что, котик уже не кажется таким милым? А он еще и цапнуть может, если гладишь не так.

В столовой принцессы стоял только массивный круглый стол, тоже из дуба. И, конечно, кресла – четыре, с подушками на сиденьях и мягкими кожаными спинками. Никаких витрин, никакой посуды – зато огромные панорамные окна, в которые как на ладони был виден сад внизу. Отнюдь не фигурный, как сейчас модно, – он казался вовсе заброшенным. Я подумал, что непременно заблужусь в нем, стоит свернуть с главной аллеи. Принцессе впору было ставить на тропинках указатели…

Во второй же вечер он подкараулил меня на спортивной площадке (я пообещал мастеру тренироваться по вечерам хотя бы час) и сначала просто смотрел, как я сражаюсь с мишенью. На следующий день принес корзину яблок, встал перед мишенью, положил яблоко на голову и предложил:
– Давай.

Чего встали? Заходите, не бойтесь, испытание закончено. А, точно, это я пентаграмму стереть забыл. Что ты там бормочешь, мальчишка? Чья кровь? Да чья-то, не буду же я спрашивать у случайной жертвы ее имя — вот еще!

Так бывает, когда психологические барьеры ломаются. А их иногда нужно ломать, чтобы жить дальше. Это как гнойник: не вскроешь — так и будет нарывать.