Так, на заре мы тронулись прочь от этих мест, где зародилось, окрепло и переродилось Проклятье Жеводана.

Ты любишь стучаться не просто в закрытые двери, а в те, к которым ключа попросту не существует. Настолько боишься провала, что попросту не оставляешь себе выбора. Да, я понимаю. При таком раскладе у тебя всего один итог, и называй его хоть провалом или, напротив, победой...

Не ври, не ври мне про доблесть, про долг, про то, что у тебя нет выбора. Ты - аристократ, и ты выбираешь, а не довольствуешься. Я уже это говорил, кажется. И ты выбирал убивать всю свою жизнь. Ты убивал там, на другом материке, и, вернувшись сюда, снова убиваешь. И говоришь мне, основателю больницы для нищих и убогих, что во мне нет ничего человеческого?

Дыхание никак не хотело восстанавливаться. Как будто сердце, легкие, все нутро горело, рвало и ломилось в болезненной метаморфозе, а ведь любой значимой метаморфозе следует быть болезненной. Разбудил ли кого-то мой крик – неизвестно. Сердце, хоть и успокаивалось постепенно, все равно жутко колотилось. Руки тряслись и покрылись холодным потом.

— Вы все задумываетесь о красивой смерти, когда уже поздно, — продолжил я. — Когда вы уже скучный обрюзгший старик, окружëнный сердобольными сиделками. Уже слишком поздно, время истекло, и шанс уйти красиво выпадает лишь раз, и то не всем. Я презираю осторожность, которая губит вкус жизни. Нет, Франс, не смотри на меня так! Я совершенно серьëзно. Именно смерть и даëт нам вкус жизни. Уходить надо на высокой ноте. Клеймите меня безумцем или романтиком, если вам так угодно.

Глубокий вздох наполнил всю мою душу радостным и светлым чувством, и я знал, что мне не с кем разделить наконец-то обретенную радость жизни.
Именно в это мгновение я ощутил себя свободным человеком, хоть и холодное отчуждение нависало надо мной бледной тенью.

Смерть омерзительна, когда вторгается во время, совершенно не положенное для нее.

"... ведь, как известно, и любовь, и надежду много проще питать к ближнему, нежели к самому себе. "

«Я откладывал это настолько долго, что люди уже спрашивают, не отдал ли ты свою душу Господу. Я уже хотел ответить:„Так отвечай, что я отдал её Дьяволу“»