Например, слышала о деле Барта Стивенса ? Он убил тридцать семь человек. Ему было плевать, мужчина ли, женщина ли, белый, темнокожий – в суде он признался, что он получал абсолютный кайф от звука режущейся плоти, от мук, которые испытывали жертвы, теряя кровь. После каждого убийства он слизывал кровь с ножа.

– Неважно, не думаю, что они имеют отношение к убийствам. – Отмахнулся Дерек, принимая кружку с чаем из рук официанта. – Расскажи о себе. Почему ты избрала столь редкую для женщин профессию?
Лили усмехнулась. Вот она, бруклинская предвзятость и дискриминация.
– Не вижу в этом ничего особенного. – Отрезала она, вонзая нож в рыбное филе.

— А у вас есть дети? — спросила вдруг мисс Стронг.
— Да. Дочь, — кивнула Лили, не глядя на собеседницу.
— Берегите ее. И не тратьте время на ссоры, в конечном счёте ни одна ссора не имеет значения, когда... — Мисс Стронг всхлипнула.

Если задуматься, все серийного похожи. У них два провоцирующих фактора: мощная психическая травма или врожденная душевная болезнь. То есть они убивают либо потому, что им в принципе доставляет удовольствие отнимать жизни, чувствовать свое превосходство, либо потому, что у них возникает своя задумка, стратегия мести, какой-то план.

Жизнь складывается так, как велит судьба.

— Ну что, прокатимся? — улыбнулся Картер.
— Ты — прогуляешься. Будешь пешком бродить.
— Лили, может, мне просто нравится твоё общество! На двух машинах ездить нелогично: если меня посетит какая-нибудь гениальная мысль, мне придется звонить тебе, а так можно просто...
— Расслабься, Картер: что-что, а гениальные мысли тебе точно не грозят.

— О, Картер! Я и забыла, что еще не завтракала.
— Прекрасно. Время шесть вечера.

Каких только ярлыков не навешает уязвленное самолюбие парней на бедных девушек.

— Иногда, Сайлас, мне попадаются такие дела, что я начинаю сомневаться в здравомыслии как таковом.

Сообщать о смерти близких — худшая задача для полицейского.

— А чем бы ты занимался, если бы сутками сидел в этой коробочонке?
Картер подвигал бровями и вскинул правую руку.
— Фу! Какой же ты гадкий!

«Лилиан вела Додж, на полной громкости слушая радио: играла песня. The Rasmus «In the shadows» .. »

«Такую дружбу терять глупо. Она не готова. Вообще ни к чему, пока не закроет это чертово дело...»

«Она считала его настоящим другом, не замечая его одержимости...»

Говорят, Джуно – всё равно что маленькая деревня, где все друг друга знают; фамилии всех семейств, по словам родителей, были у всех на слуху. Но стоило произойти убийству – и стало ясно, что никто здесь не видит дальше своего носа.

... Очень тяжело переключаться по щелчку и делать вид, что во снах тебя не преследует очередная жертва преступления. Неравнодушные детективы постоянно ощущали боль из-за ежедневно случающейся несправедливости. Они были холодными и отстранëнными со своими детьми не потому, что уставали, а потому, что видели маленькие тела на каталках в морге, и знали, какие зверства могли их поджидать – иногда даже в собственном доме. Эта грязь терзала душу.

– Я не вру, Лили. Я никого не убивал. Вы теряете время.
– Я бы удивилась, скажи ты обратное. Знаешь ли, редко встретишь убийцу, который сознается в преступлении.

У неё не было нужды что-либо скрывать: я никогда её не ругала.
– Бэт, не расстраивайтесь, но все родители так говорят. Боюсь, не существует детей, которые не скрывали бы от родителей хоть что-то.

Из главного помещения морга доносилась музыка – кажется, Элвис Пресли; коронер вполголоса подпевал королю рок-н-ролла. Заметив Лилиан, Сайлас поспешно выключил радио.
– Развлекаешь усопших? – усмехнулась детектив.
– Да ведь у меня тут тишина мёртвая. Буквально. К вечеру это немного утомляет.

– Я беспокоюсь за тебя, Лили. Знаю, ты переживаешь из-за того, что расследование медленно продвигается.
– Оно не продвигается. Оно стоит. – Резко перебила Лили, когда подъезжала к дому Картера.