Но жизнь складывается так, как велит судьба.

" Нет страшнее зверя, чем человек, детка. Звери не выбирали убивать, а человек этим наслаждается ".

– Ты же слышал, что сказал Дэвис. Дерек Дуайт – профессионал , а мы – олухи, – нервно заметила Лили.

Нет. Бесполезная подделка, инфантильная, эгоистичная. Но такая похожая…

Она ужасно злилась на себя за то, что упускала возможности и тратила время на пустяки в уверенности, что времени на осуществление задуманного у нее еще предостаточно.

Она по себе знала, что, если голову художника занимают какие-то назойливые мысли, они будут бессознательно зафиксированы на полотнах.

Жалеть нужно живых, а не мертвых

Сообщать о смерти близких - худшая задача для полицейского. Следует отключать эмоции и воспринимать жертву не как некогда живого человека, а просто как мёртвое тело, хоть и можно считать такую позицию неверной: как можно бороться за справедливость, не испытывая гнева в адрес преступника и жалости к погибшему?

Он боялся сделать ей больно. Отпугнуть её значило её потерять. Что же могло заставить Лили поскорее кинуть я в его объятия?

– Как тебе это удается? – Лили скрестила руки на груди, сгорая от желания покурить. – Выводить из себя за миллисекунду?
– С этим талантом рождаются, милая.

Лилиан ещё со школьных времен помнила значение бабочки – бессмертие, символ души. Их учитель биологии был увлечен энтомологией, в особенности лепидоптерологией.

Нет страшнее зверя, чем человек. Звери не выбирали убивать, а человек этим наслаждается.

– Я просто... Мне бы очень хотелось, чтобы ты отыскала в себе ту юную, открытую миру девчонку...
– Та девочка ещё не знала, насколько опасен, жесток и беспощаден этот мир...

– А ты не знаешь, сколько хранятся записи?
– Если я не ошибаюсь, двое суток.
Лили громко застонала и рухнула на стул, тот зашатался и ей пришлось схватиться за край стола, чтобы не грохнуться. Может, в холодильниках Сайласа и хранились трупы, а все-таки беспокоить Лили их было страшновато. Какое-то внутреннее суеверие, что от шума они могут подняться.

– Лили, я хочу, чтобы и ты повязала эту нить. На всякий случай. Хорошо?
Лили не сопротивлялась. Все же она уважали веру Руны и её семьи, потому не собиралась высмеивать и возмущаться. Тонкие, длинные пальцы Руны заплели узелок на шее Лили.

В небольшом окне лавки горел свет, Агнесс улыбнулась, предвкушая тепло. У постройки стояла лавочка, на ней сидела девушка, но лицо её было скрыто газетой. Агнесс забыла очки, но ясно разглядела летящие на ветру волосы. Покачала головой, сетуя на то, что молодежь в такую погоду ходит без шапки, и добралась до лавки. Отто громко залаял.

– Да, да. Мы с Дереком обсуждали дело.
Картер с такой силой сжал картонный кофейный стаканчик, что напиток чуть не полился через край. Лили так и слышала, как он глумится: «Значит, с Дереком, а не с заносчивым хреном?!».

– Хорошо, Дерек, к чему ты клонишь? – Лили оперлась локтями на стол, Дерек с трудом отвел от неё взгляд.
– Как ты считаешь, каков наш убийца?