Отзывы о книге Спрингфилд

Кто-то хотел бы жить на Манхеттене и с Дэми Мур делиться секретами, а Андрей и Матвей, перебравшиеся в Самару из «русского Детройта» – Тольятти, лучше поселились бы в калифорнийском Спрингфилде. В каком-то смысле парни уже в нём, ведь поколение, выросшее на песнях Green Day и сериалах на MTV, куда больше идентифицирует себя с миром американских флагов, бургеров и скейтбордов, чем с тем, что они видят за окном. Каждый раз, оказываясь вдвоём в родительской квартире, молодые люди будто бы выпадают из действительности. Свой язык, свои шутки, понятные только двоим, и одна на двоих мечта – переехать в Москву и поступить в магистратуру ВШЭ.

Действие «Спрингфилда» разворачивается в конце covid-пандемии и накануне того, что нарекут «специальной военной операцией». Все ждут отмены карантинных мер, а вот война ещё призрачна и бестелесна, хотя от мыслей о ней нет-нет, но приходится отмахиваться. Герои живут с ощущением, будто «будущее задерживают», да и кто из нас не ловил его в своём сознании последние годы? Обменять пару лет жизни на возможность с утра проснуться в том времени, где границы открыты, ракеты не падают на жилые дома, а людей не сажают за пост в социальных сетях, кажется выгодной сделкой: зачем нужна молодость без свободы?

«Спрингфилд» уже называли романом о войне, романом о любви, романом поколения. Всё так, но прежде всего это текст о свободе, особенно внутренней. Именно поэтому он стал первой книгой и своего рода манифестом издательства Freedom Letters. Насколько Сергей Давыдов свободен в своём письме, работая над текстом так, будто в его родной стране нет никаких дискриминационных законов, настолько же наполнены свободой его герои, фантазирующие о том, чтобы стать Человеком-пауком или гремучей смесью Анны Политковской, Бритни Спирс и Курта Кобейна. Каждое столкновение с реальностью пытается эту свободу отнять или растоптать, но сделать это не так просто, как кажется. Уж мы-то знаем.

Говорят, на карте мира около тридцати Спрингфилдов. Хочется верить, в одном из них найдётся место и для героев Давыдова, а может, и всех нас.

СОЯ: 8+9+8=8,3

Когда половина прочитавших в полном восторге от книги, а новый издатель ставит на нее всё. Когда вторая половина прочитавших не находит в книге ничего интересного, а диалоги героев ей кажутся пресными, вкупе с плоскими характерами персонажей, предполагается, что задача для того, кто открывает роман впервые - непростая. Чтобы не поддаться на эмоции обеих сторон, следует формулировать собственную точку зрения, исходя из четких и кристально выверенных критериев, которые и станут итогом оглашения приговора.

Небольшая заметка на полях: Когда в российский прокат только вышел фильм божественного Триера "Танцующая в темноте", в одной крупной газете написали краткий пересказ сюжета фильма, чем вызвали недоумение от поклонников Ларса фон Триера, потому что люди не могли поверить, что он снял кино "про чехословацкую беженку, которая убивает полицейского". Я к тому. что пересказывать роман "Спрингфилд" не имеет смысла, иначе все будет такой же чехардой, как и пересказ "Танцующей".

Плоские диалоги? А может это попытка автора передать как раз таки живую человеческую речь обывателя российской глубинки? Вспоминается "Плотницкая готика", где автор достигал такого при помощи самых различных приемов работы с прямой речью. Не все у нас сызмальства читают Спинозу и цитируют Овидия. Поэтому не стоит предъявлять требования к героям, что они не говорят высокопарных фраз, а изъясняются живым русским могучим. Как бы он не резал слух, читающей публике.

Картонные герои? Не совсем. Возможно где-то персонажам не хватает глубины, а где-то наоборот карикатурно высвечены те или иные стороны личности. Но именно благодаря такому синкретизму роман а-ля новелла и получается интересным в прочтении. Да позволят мне тут использовать слово из лексикона зумеров, но произведение не душное, и автор не пытается перегрузить смыслами то, что не требует лишних слов. Вспомните, пожалуйста, Антона Павловича, который одним хлестким словом давал прочувствовать многое о своем персонаже. Давыдов, благо имеющий хороший бэкграунд, умеет играть в такое же.

Скажу, что поначалу роман шел со скрипом, так как излишне много о нем был наслышан, это во-первых. А во-вторых, после таких книг точно надо брать тайм-аут, чтобы доосмыслить и не переоценить. [Как, например, у меня случилось с "Дни нашей жизни"].

Как итог автору удалось не скатиться [и не оскотиниться] в эмоциональные сопли, в "дурацкую" любовь, в гламурную нетрадиционную любовь и не выдать всё исключительно в черном-белом цвете. Не согласен с рядом ораторов, пеняющих на Давыдова, мол, у него все прекрасное и розовое только на Западе, а здесь в России-матушке - хтонь и безнадега. Хотелось бы заметить - автор описывает то, что его окружает, и следует задаться вопросом, а виноват ли он в том, что его окружает? Лично я так не думаю.

За что точно можно предъявить писателю, так это за смазанный финал. Сложилось впечатление, что он стал заложником своих героев и решил порвать с ними излишне театрально. Вполне возможно, что в этом сыграла его профдеформация, когда занавес нужно опускать, даже если очень не хочется.

По итогу мы имеем: очень сильный текст, в котором только несведущий глаз не найдет и широту русской души страдающей, и глубину боли и одиночества человека с периферии. Сыграла ли для меня роль, что главными героями тут были геи? Не думаю. Они лишь помогли сделать картинку романа более выпуклой, чтобы мешалась в глазах тех, кто привык к вылизанным текстам самолюбующихся авторов. И, кстати, это очень мужской текст, читай - текст, где логика автора превалирует над эмоциями читателя. А использование языка арго, вызывало улыбку при чтении, помогая проживать жизнь, как она есть. [Ну право, не будем же мы играть в выпускниц Института благородных девиц и падать в обморок от слова х*й].

Сергею Давыдову спасибо. Издательству Freedom Letters спасибо. Ругающим роман - дважды спасибо, а то так бы и не решился прочитать это отличное произведение.

«Это было на Old faggot party. Я придумал, что в каждом человеке живёт Олдфеггот — старый противный п★дик, худшее в нас. И мы должны с ним распрощаться. Каждый должен был сделать куклу вуду, подумать обо всём противном, что в себе есть, и сжечь в мангале»

История про двух студентов-геев из Самары, которая отражает и романтику отношений, и реалии современного российского бэкграунда...

​​«Спрингфилд», Сергей Давыдов / издано в Freedom Letters (для лиц старше 18+) Трепетный, откровенный, живой, бьющий энергией притяжения двух молодых тел, двух влюблённых посреди постсоветской архитектуры и позднепутинского режима... Грустный, мечтательный, полный надежд и желания вырваться из оков семейных связей, душевных травм, из атмосферы провинциального города — в своё будущее и в Россию с лучшим будущим...

Это российский гей-роман о двух студентах Матвее и Андрее, в котором смешались их прошлое в Тольятти с умирающим Автовазом, их студенческие будни в Самаре с неформальными дружескими тусовками и подворовыванием пива из "Пятёрочки", подработки и трудности с окончанием универа, их встречи и расставания, переписки во Вконтакте, стихи друг другу, первые рассказы... И погружение в альтернативную действительность, где Самара — эдакий российский Лос-Анджелес, а Тольятти как Детройт, где оба героя как панковские Бивис и Баттхед, живущие в симпсоновском Спригфилде... Вот такой прекрасный замес.

«Ну не может же страна вечно ходить кругами от пи★★еца к пи★★ецу»

Андрей из семьи эмигрантки из Таджикистана, этакие "другие русские", где мама работала в администрации, а потом потеряла всё, осталась лишь люксовская Тойота и мечта сделать из сына лучшую версию себя. Матвей из семьи “хохлов“, где отец спивается и вместе с Соловьёвым из телеящика хочет вдарить по "пиндосам". Они знакомятся в самарском универе. Мэт привлекает внимание своей яркой гавайской рубашкой и лицом калифорнийца, похожего на Питера Паркера из марвеловских киношек про Спайдермена. Андрей всегда "слишком умный", заводит знакомство с парочкой девушек-неформалок, а потом в его улыбку влюбляется Матвей — она как у актёра Тома Фелтона (он сыграл Драко Малфоя из “Поттерианы“).

«“Русская бедность — это “Великолепный век” по телеканалу “Домашний”, — эту фразу Бивис считал очень удачной. Достаточно клёвой, чтобы начать ей роман. Любой парень хочет написать роман. Или снять блокбастер. Или, не знаю, забраться на Эверест. Может, не каждый, но Бивис точно хотел. Но больше всего он хотел тра★★ть Баттхеда»

Такой роман точно должен был появиться — он о молодых людях, которые хотят перемен, но так получается, что один из них стремился и всё для этого делал, а второй никак не мог справиться с внутренним надломом и неуверенностью, с этой русской тоской, выглядывающей из глаз на калифорнийском лице. Эта полная юмора и иронии книга выходит и издаётся сейчас, увы, не в России...

Я очень надеюсь, что в России будущего она будет лежать на полках книжных магазинов и напоминать молодым людям, что всё возможно и мечты осуществимы... Советую познакомится с этим романом. // Сергей Игоревич Давыдов — российский драматург, сценарист и прозаик, 30 лет. В посте использована фотография автора с книгой. //

У книги одно неоспоримое достоинство – короткая. Не книга даже, брошюра. Романом точно не назовешь. Рецензий на «Спрингфилд» мало. Они в основном комплементарные. Ну, а мне не понравилось. Причем категорически. Почему? Поделюсь скромным мнением. Будет много спойлеров, но от их знания книга не станет ни лучше, ни хуже. После прочтение осталось не «приятное послевкусие», как у некоторых, а ощущение тяп-ляп проекта, сделанного на коленке на злобу дня.

Автор хорошо придумал: назвать одного из героев шизоидом, намекнуть, что и у второго с головой не в порядке и всё – пусть рассказывают, что хотят. Сумасшедший, что возьмешь. А на деле складывается впечатление, что текст ни автором, ни редакторами банально не вычитывался. Постоянные нестыковки. Нас информируют, что «Я был первым за пять поколений, кто родился в России. Остальные родились в Душанбе», а через несколько страниц «она [мама ] окончательно разорилась и через год уехала из Тольятти в белгородскую деревню к своей маме». Может папа у нас из Душанбе? Нет, папа оказывается из деревни под Самарой. На протяжении всей книги главный герой распродает имущество, оставшееся от тучных годов и высылает деньги матери. Опять же через несколько страниц сообщается, что мать присылает ему 5-10 тысяч рублей в месяц «с пенсии».

Бросаются в глаза дословные повторы по тексту. Только прочитаешь: «Я лежал и смотрел, как солнце проходит через американский флаг, который висел на окне его комнаты, и ржаво-голубая стена становится разноцветной». Как вскоре: «Я лежал и смотрел, как свет фар проезжающих машин проходит через американский флаг и белая стена становится тускло-разноцветной». Но, это конечно, литературный прием. Угу. Не меньше мучает взгляд запредельное число упоминаний IKEA и «Ашан».

Как и полагается «роману поколения» абсолютно типичные главные герои (ГГ1 и ГГ2), в которых можно узнать соседа, живут в абсолютно реально мире. Реальный мир выглядит примерно так: Мать ГГ1 - беженка из Таджикистана поначалу работает главой департамента экономики в администрации крупного российского города. Но поскольку она была «либеральным политиком, выступающим за расширение местного самоуправления», то пришлось переквалифицироваться в крупные бизнесмены. Разумеется, новая политическая реальность 2020х разорила ее под корень. Тяжелая жизнь. Несмотря на постоянные воспоминания о каком-то абстрактном достатке ГГ1 упоминает только два актива – подержанную «Тойоту» и квартиру в ипотеке, которую за несколько лет захотели арендовать лишь два элемента со сложной судьбой, да и те сбежали через несколько недель. Родители ГГ2 – инженеры АвтоВАЗа, выживающие благодаря подработке матери в ночном магазине. Здесь закрадывается мысль, что первой машиной автора были «Жигули» и он решил отыграться на их создателях по полной. Расчеловечивание оппонента, противопоставление его мерзкой физической сущности здесь основной прием. Мало ли что вещает консервативно настроенный персонаж. Он – урод! Это главное. А ГГ 1 и ГГ2 прекрасны. Один похож на похож на Тома Фелтона, который играл Драко Малфоя в известном фильме для инфантилов, другой - «Гослинг для бедных». Мать ГГ1: [лицо матери ] «оно мещанское. Обычные русские безродные лица». Отец ГГ1 – «живёт где-то за городом в грязной деревне где домики опустилися в землю, домики ниже земли … Он [отец ] тащит меня по длинному склону к реке прозрачной рукой алкоголика и говорит: это мой сын». Мать ГГ2: «смотрит «Великолепный век», представляет себя царицей Хюррем, наслаждается шёлком, золотом, красотой далёкой империи, а потом уходит на вторую работу в ночной магазин». Отец ГГ2: «почти лысый, с раздутым животом и тонкими руками. Отец пахнет скисшим потом и алкашкой, а Матвей опрятен, как люди в рекламе IKEA. Кожа отца будто вывернутая наизнанку, она тёмная, как его больное мясо, покрытая капиллярами, как та ненавистная Матвеем куртка покрыта трещинами и загибами». Такому и руку сломать не жалко. Разумеется, этим мерзким типам не понять высокий полет детей. ГГ2: «он [отец ] сидит у телика, смотрит Соловьёва и… такой… что надо всех мочить, потому что все пидарасы. Но его даже племянница восьмилетняя обзывает. Но я не такой, меня трясёт потом. И он ещё… он ещё обзывается сильно. Ты… ты вообще никто, ты выродок, ты не мой сын». ГГ1: «Мне тоже мать так говорила. И била».

Главные герои словно сошли со страниц насквозь фальшивых советских милицейских очерков о падшей молодежи. Не поленился найти один подобный. Был такой автор - Николай Сизов с рассказом «У последней черты» о том как поклонник западного образа жизни зарезал мальчика ради 10 рублей, чтобы сходить в московский ресторан: «Потанин не успокаивался. Положив голову на руки, он плакал навзрыд. Сквозь эти рыдания неожиданно выдавил из себя: — Мы называли улицу Горького — Эрзац-Бродвей...». И опять обрывки слов. Им не нравилось все. И наш город, и его улицы. И костюмы без иностранных этикеток. Не нравились и наши машины. Не нравилось то, что надо ходить на работу. Не нравились рестораны, потому что рано закрывались». Ребята из «Спрингфилда» недалеко ушли, разве что мальчика не резали, а ГГ промышлял посредничеством при передаче взяток. Тольятти – болото. Самара – «похожа на общепитовский тающий холодец — мало мяса и много соплей». «Моя мать ненавидела русских». «Мы …устраиваем лютые вечеринки и представляем, что это вовсе не русская бедность из обзора Варламова, а сонный американский пригород, и мы типа панки или чуваки из сериала». «На окне жилой комнаты вместо штор висит американский флаг». «Не было ничего, кроме американского флага на окне, который Мэт привёз из общаги». «…мы фантазировали, куда бы мы уехали, будь у нас деньги. Фаворитом обоих оказались Штаты». «договорились встретиться в Майями»

Не удивительно, что книга оказалась столь короткой. Автор, судя по почти дословному пересказу в тексте моментов из его же интервью предыдущих лет, просто транслирует собственный опыт, иногда масштабируя его: герой шокирует обывателей публикациями рассказов об однополой любви в знакомых самарских локациях ради набора портфолио как пропуска в «гей-рай» ВШЭ, автор вместо рассказа сразу берется за большую форму , но и гей-рай, где теперь нужно закрепиться помасштабнее будет. Этакий Каминг-аут на безопасном расстоянии Он впрочем, особо и не скрывает такой подход, вкладывая в уста героя: «Я не умею придумывать персонажей, как выяснилось, поэтому писал с готовыми.»

Недоумение вызывают восторги от «неожиданного финала». Финал вторичен как ежедневный заход солнца. Едва ли не каждая третья книга Мураками заканчивается исчезновением без причин объекта обожания главного героя. А уж намеки «а был ли мальчик» настолько затертый ход, что еще до «Шестого чувства» имел бороду длиннее, чем у анекдота. Впрочем, неважно был ли мальчик. В реальном (ха, «реальном» - в мультипликационном) Спрингфилде Симпсонов воображаемый друг в итоге проявился в физической оболочке. И это нормально, сам Стивен Хокинг объяснил – так бывает. Пусть читатель сам домысливает, что там было на самом деле. А автор с издателем будут нагонять тумана и намекать на глубокий философский смысл «романа». Ничуть не удивлюсь, если спустя годы из очередных интервью выяснится, что Матвей это образ потерянной Родины. Мы вам пытались открыть глаза, а вы увидели в тексте совсем иное. Стоит ли читать «Спрингфилд»? Обязательно! Но только тем, кому интересно узнать, что представляет из себя кусочек современной российской литературы, отсепарировавшийся за пределы страны. Остальным лучше потратить время на куда более интересные и качественные тексты, благо хороших книг в мире уже напечатано больше, чем можно прочитать за всю жизнь.

В свое время болельщики ФК «Арсенал» тролили фанатов «Челси» речевкой, направленной против Романа Абрамовича «КГБ тебя поймает Твое «Челси» проиграет Потому что Ты ограбил бедняков!» Георгий Урушадзе и Сергей Давыдов, вы своим трудом и рекомендациями ограбили читателей, украли время, у людей которые теперь никогда не смогут его вернуть, у кого-то «Спрингфилд» с его «взял за руку, в которую только что кончил» на верху недостроенной 14-этажки, вытеснил из памяти информацию о строении уха лондонской воровки, а у кого-то что-то более ценное, о чем он больше не вспомнит. Это книга №1, что открывает публикации издательства?! Возможно, но только в мире, где самолеты, как в «Спрингфилде» оставляют химтрейлы. В моем мире позади самолетов, взлетающих в Курумоче остается инверсионный след, медленно тающий без остатка. И книгам №2, №3 и т.д. предпочту другие.

1. — У тебя нет цели? — Хочу добраться до Беллоны и… — Он усмехнулся. — Цель — как у всех… ну, во взаправдашнем мире: пережить еще секунду, не лишившись разума.

С. Дилэни, "Дальгрен"

2. Но я ищу таких как я, сумасшедших и смешных, сумасшедших и больных. А когда я их найду, мы уйдем отсюда прочь, мы уйдем отсюда в ночь, мы уйдем из зоопарка.

Е. Летов "Зоопарк"

Мне сказали, что это книга про жизнь геев, это правда, но не вся правда. Мне сказали, что это про современность, про "за год до войны", это правда, но не вся правда. Мне сказали, что это книга про поволжский город, это правда, но не вся правда.

Эта книга будет ужасным разочарованием для искателей эротических сцен и этнографии квир-субкультуры. Эта книга будет ужасным разочарованием для искателей разоблачений и кровищи. Это, в общем, довольно мирная история о том, как двое молодых ребят из не то чтобы хороших семей находят друг друга, пытаются друг друга поддерживать и быть друг другу домом и не преуспевают. Никто не предатель, никто не подлец, просто они пытались совершить невозможное ну и получилось только на 98%

Зачем это читать? Это очень хорошо и живо написанная книга о том, каково быть очень молодым и неопытным внутри падающего набок мира (те, кому сейчас под пятьдесят, должны оценить особо, наш опыт резонирует прям огонь) . Вот это ощущение - "чего бы я ни делал, реальность возвращает какую-то густую ерунду, причем каждый раз другую, я схожу с ума или мы просто в сраном цирке находимся?" Огромное облегчение от того, что кто-то другой тоже это чувствует и тоже одуревает от бессмысленности и мерзости окружающего мира. Островки нормального - вкус пива, шорох камышей возле пляжа, дурацкие шутки друзей, секс, музыка, компьютерные игрушки - не перекрывают собой общего идиотизма жизни в умирающем городе посреди тяжко больной страны. Опытные взрослые люди, может быть, справились бы лучше, но вряд ли смогли бы так же честно признаваться себе в том, какая, черт возьми, херня происходит вокруг. А любовь? Любовь ничего не спасает, ничего не исправляет, но задним числом придает смысл, а значит, сопротивление не было напрасным.

Обычно я ничего не пишу, но эта книга заставила сделать исключение.
Слишком много отрицательных отзывов от людей, которые, скорее всего, просто не поняли — и, наверное, не смогут понять — о чём эта история.

Я сам вырос примерно в то же время и тоже в регионах, поэтому многое в книге откликнулось очень лично. Я понимаю и атмосферу, и автора.

Многие упрекают текст в сухости, но, как по мне, это не недостаток, а осознанная форма. В этом есть своя правда, своя искренность.
Читая, я будто слушал рассказ реального человека или наткнулся на чей-то старый блог на Tumblr — честный, неровный, живой.