Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

..эволюционная история - это летопись прошлого. Она не имеет предсказательной силы и не умеет заглядывать в будущее. Также не стоит считать эволюционную историю политической платформой, фундаментом для этических принципов или рекомендацией вернуться к некоему воображаемому дивному прошлому. Эволюционная история не меняет того, что нам и так известно о способности человека к адаптациям. Это просто история. <...> Я имею в виду только то, что эволюционная история не содержит в себе руководства к действию и не накладывает почти никаких ограничений на будущее. <...> Мы знаем, что с течением времени общество иногда меняется в лучшую сторону, а иногда в худшую. Но чего мы не можем знать - так это того, в какую сторону повернут наши потомки.

Если реактивная агрессия будет ограничиваться достаточно сильно, за следующие 300 тысяч лет человек, возможно, станет таким же смирным, как вислоухие кролики в контактном зоопарке, сохраняющие спокойствие, даже когда их тискают толпы восторженных детей. И наоборот, если потенциальные тираны будут избегать наказания, процесс пойдет в обратную сторону. Связь между склонностью к реактивной агрессии и репродуктивным успехом всегда будет зависеть от распределения сил. Однако предсказать, как будет распределяться власть и как это повлияет на размножение, практически невозможно - а значит, нельзя предвидеть, как будут эволюционировать наши эмоции.

Те же смертные казни, которые привели к самоодомашниванию, сформировали и наши нравственные чувства. <...> Таким образом, в процессе эволюции человека защитная функция нравственных чувств приобрела огромное значение - большее, чем у любых других приматов. Выраженное конформистское поведение гарантировало безопасную жизнь.

Слепой оптимизм по поводу снижения частоты войн так же глуп, как и апатичный пессимизм. Человечество вечно балансирует между мечтой о мире и жаждой власти. Хотя риск умереть насильственной смертью сегодня ничтожен, вероятность ядерного холокоста высока как никогда. С точки зрения философии ненасилия, главное достоинство проактивной агрессии состоит в том, что хорошо приспособленное животное не нападает, если угроза жизни слишком высока. Поэтому для сдерживания агрессии должно быть достаточно эффективных систем обороны. Но не слишком эффективных - иначе возникнет соблазн безнаказанно напасть на противника.

Понимание, что война - это продукт эволюции и что даже сегодня ей способствуют адаптивные черты нашей психологии, не означает, что война неизбежна. Однако оно означает, что человечество как вид опасно. Мы должны помнить, что человек склонен к позитивным иллюзиям при оценке выгод войны. А значит, мы всегда будем нуждаться в мощных институтах, отслеживающих возникновение милитаристских идеологий, распространение излишне оптимистичного пацифизма и случаи злоупотребления властью.

Командиры, по словам Кигана, обычно считают, что солдаты идут в бой потому, что подчиняются приказам. На самом же деле гораздо большее значение имеют два других фактора. Во-первых, бывают случаи, когда участие в битве может ощутимо повысить шансы на выживание, и отстать от товарищей будет гораздо опаснее, чем присоединиться к ним. Во-вторых, участие в бою позволяет избежать презрения сослуживцев. Военные организации старательно культивируют тесные дружеские связи между людьми. Обычно солдат разбивают на небольшие группы от пяти до семи человек. Чувство товарищества между ними формируется во время тренировок, маневров, ритуальных действий вроде издевательств над новобранцами, совместного противостояния офицерам и бесконечных часов скуки. Некоторые ученые считают, что желание солдат сохранить уважение товарищей объясняется ложными племенными чувствами. Я же считаю, что в основе этого желания лежат скорее нравственные чувства, исходно сформировавшиеся в плейстоцене в ответ на угрозу смертной казни, как мы обсуждали в главе 10.

Солидарность, необходимая для военной эффективности, обусловлена нежеланием подвести товарищей, а уважение к товарищам, в свою очередь, основано на нравственных чувствах, эволюционировавших с целью самозащиты. Также уважение к товарищам появляется в ответ на дедовщину - практику, которая наглядно показывает новобранцу, что над ним стоит коалиционная власть членов его группы. Солдат, показавший себя трусом, рискует быть убитым своими же однополчанами.

Таким образом, чувство долга по отношению к товарищам способствует военной эффективности. Но некоторые другие эмоции, сформировавшиеся в ходе нашей эволюционной истории, эту эффективность, наоборот, снижают.

Осознанная оценка рисков, лежащая в основе проактивной агрессии, должна удерживать людей от участия в конфронтационных военных действиях. Проактивная агрессия успешна только тогда, когда риск получить ранение при атаке невысок.