Пирам оторвался от созерцания плаща Фисбы и вытащил кинжал.

- Придите, слезы, принеся погибель, - вещал он. – Наружу, нож, и рань ты слева грудь Пирама. О, ту слева грудь, где сердце делает прыжок.

И пронзил себя. Вообще-то он заколол себя не единожды, от чего, кажется, заволновалась Джорджина, тогда Хью, пользуясь моментом притянул ее поближе и прошептал:

- Люблю я грудь, где скачет твое сердце. И другую грудь тоже.

- Итак, я умер, вот так, и так, и так, - возопил Пирам, падая мешком, разметав конечности.

Хью с видом знатока по части добротных сцен смерти кивнул Алексу. Мальчишками они регулярно устраивали драки один на один, и тот же Алекс мог растянуть свою смерть по крайней мере минут на пять.

Пирам явно знал толк в затяжной смерти.