Look Who's Back

Невзирая на омерзительную привычку вставать спозаранку, подавляющее большинство их может похвастаться чем-угодно, кроме великих деяний.

Фокус вот в чем – если вообще не убивать людей, тогда и по ошибке никого не убьешь!

Шпеер отлично справился с задачей: один только Большой зал для приемов чего стоил, там каждая люстра весила целую тонну, если б такая упала, человека под ней размазало бы в студень, в кашу, в кашеобразный студень
из костей, крови и раздавленного мяса, может, еще волосы бы торчали. Я сам побаивался под эти люстры вставать.

Сколь тяжким должно быть нынешнее положение, если народ уже с утра облучают телемузой, легкой, как гелий.

я услышал, как она отказалась от непонятной еды в кастрюле, назвав ее “тошниловом”. И хоть потрепанная девица была зрителю крайне несимпатична, но отсутствие у нее аппетита становилось понятно, стоило лишь взглянуть, сколь равнодушно толстая женщина открывает какую-то коробку и сколь небрежно высыпает содержимое в кастрюлю. Странно, что мать не бросила туда следом и саму коробку.

Чем старше становишься, тем проще играть роль мудреца, причем, надо отметить, не прилагая к тому никаких усилий.

“Я вообще противник этого беспрестанного смешения задач. В нынешние времена радио зачем-то должно вдобавок проигрывать серебристые диски, аппарат для бритья – работать для сухой и мокрой кожи, заправщик становится продавцом еды, а телефон должен быть, кроме телефона, еще и календарем, и фотоаппаратом, и вообще всем на свете. Это опасная глупость, приводящая лишь к тому, что наши молодые люди на улицах постоянно глазеют на телефоны и тысячами попадают под машины.”

“Вы – медлительны как улитка, хрупки как кости старика и мягки как сливочное масло.”

“– Но для примера: ведь никто не видит, вегетарианец вы или нет.
– Во-первых, – сказал я, – это вопрос самочувствия. Во-вторых, это именно то, чего, безусловно, хочет сама природа. Смотрите, лев, он бежит два, три километра и совершенно выбивается из сил. За двадцать минут, да что там – за пятнадцать. Зато верблюд идет целую неделю. Все это из-за питания.”

Любой разумный человек одержим

Разумеется, ни один человек в здравом рассудке не станет за месяцы или годы вперед планировать столь маловажную вещь, как посещение народного праздника. Поэтому, как я узнал, в утренние и дневные часы туда устремляются несолидные немцы и иностранцы да туристы, привлеченные аурой знаменитого торжества и желающие уже в полдень превратить свой день в вечер.

И тогда она мне представила одно из самых потрясающих достижений в истории человечества – компьютер.

– Только, пожалуйста, не задавайте вопросов о моем самочувствии.
– Вам все еще плохо?
– Нет, но кажешься себе хрупким, как грампластинка.

Низшие инстинкты человека – его самые надежные помощники, особенно в отсутствие других помощников.

– завязывайте с курением, – бросил я ему вслед, – вы пахнете, как дешевый окорок.

в легкой атлетике совершенный бросок копья – это же превосходное зрелище. А теперь представьте себе, что выходит кто-то вроде Геринга или матроны-канцлерши, которые, кстати, по комплекции похожи как две капли воды. И кому захочется такое видеть? Никакой красоты в этом не будет.

Программа тут же узнала о моем возвращении и принялась спешно пересказывать для меня события. Знакомый репортерский голос с интонацией крайней важности торопливо сообщил, что 16-летняя Мэнди потеряла место
производственного обучения и, вернувшись домой, отказывается от любовно приготовленной материнской еды. А ее мать расстроена и обращается за помощью к соседке.
– Что-то вы недалеко продвинулись, – пожурил я репортера, пообещав заглянуть позже, когда произойдет побольше событий.

Геринг! Он скорее найдет золото в собственном носу, чем нефть в Германии.

Таков парадокс: еще позавчера я передвигал 12-ю армию, а сегодня – стойки.