Цитаты из книги Ой ва сариқ чақа

– Надо думать, вы хорошо зарабатываете живописью? – с улыбкой спросил я.

Он фыркнул.

– Вы это заметили по моему виду?

– У вас вид вконец изголодавшегося человека.

" Жизнь его была трагедией, но написанной языком вульгарного фарса "

Красота - это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не всякому дано ее узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в дерзание художника. Kpacoта — мелодия, которую он поет нам, и для того, чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия.

Стоит ли смотреть на чужое горе, если ты бессилен ему помочь?

Говорят вам, я должен писать. Я ничего не могу с собой поделать. Когда человек упал в реку, не важно, хорошо он плавает или плохо. Он должен выбраться из воды, иначе он потонет.

Каждый день делать одно и то же - утомительнейшее занятие.

Только поэт или святой способен поливать асфальтовую мостовую в наивной вере, что на ней зацветут лилии и вознаградят его труды

... нет жестокости более страшной, чем жестокость женщины к мужчине, который любит её, но которого она не любит; в ней не остаётся больше ни доброты, ни терпимости, одно только безумное раздражение.

... Я подозревал, что страдания попранной любви сплелись в её сердце с муками уязвленного самолюбия, и по молодости лет считал это недостойным. Я ещё не знал, как противоречива человеческая натура, не знал, что самым искренним людям свойственна поза, не знал, как низок может быть благородный человек и как добр отверженный.

– Говорю тебе, он гений. Я в этом не сомневаюсь. Если через сто лет кто-нибудь вспомнит о нас с тобой, то только потому, что мы знали Чарлза Стрикленда.

Женщина может простить мужчине зло, которое он причинил ей, но жертв, которые он ей принёс, она не прощает.

Последнего слова не существует. Новый завет был уже стар, когда Ниневия возносила к небу свое величие. Смелые слова, которые кажутся столь новыми тому, кто их произносит, были, и почти с теми же интонациями, произнесены уже сотни раз.

— Черт подери, но нельзя же оставлять женщину без гроша. — Почему нельзя? — Как прикажете ей жить? — Я содержал ее семнадцать лет. Почему бы ей для разнообразия теперь не содержать себя самой? — Она не может. — Пусть попытается.

Безошибочный инстинкт красивой женщины говорил ей, что жить прилично только на чужой счет.

Женщины часто пытаются покончить с собой из-за любви, но обычно так, чтобы в этом не преуспеть.

Откровение приходит под разными личинами, и поразному люди на него отзываются. Некоторым нужна жестокая встряска: так камень разлетается на куски от ярости потока; с другими все совершается постепенно: так вода точит камень.

Странно, что инстинкт творчества завладел этим скучным маклером, быть может, на погибель ему и на горе его близким; но разве нестранно то, как Дух Божий нисходил на людей богатых и могущественных, преследуя их с неотступным упорством, покуда они, побежденные им, не отступались от радостей жизни и женской любви во имя сурового монашества.

Оживление и сутолока бедных кварталов Парижа волнуют кровь и подготовляют к всевозможным неожиданностям.

Ясно, что после семнадцати лет супружества человек не оставляет жену без причин, которые должны заставить ее усомниться, так ли уж благополучна была их совместная жизнь.