Цитаты из книги Птицы

— Надеюсь, ты меня не целовала? — испуганно спросил мальчик. — Ну, как взрослые мерзко целуются…
— Вообще-то, это называется «искусственное дыхание».
— Фу, гадость! — поморщился Финч. — И почему искусственное?
— Ну, прости! — оскорбилась Арабелла. — У меня не было под рукой ничего, что могло вернуть тебя к жизни. А искусственное оно, потому что я дала тебе свой воздух. Я надула тебя, как шарик.
«Фу, гадость!» — подумал Финч, а вслух сказал:
— Это что, значит, что мы теперь родственники какие-то?
— Что за глупости? Конечно, нет. И… и только посмей сейчас облегченно вздохнуть — я на самом деле обижусь!
Но Финч ничего такого делать не собирался. Арабелла спасла его. И ему стало невероятно обидно: это он должен ее спасать, а не наоборот.

— Ойт — это десятичная мера снега, — говорила миссис Оул, — которую забирает один ковш для переработки в гремпинах. В одном ойте — десять нилей. В одном ниле — десять клаптингов. Вы записываете, мистер Финч?
— Да-да, мадам.
Финч торопливо макнул ручку в чернильницу и кривобоко вывел:
«10 клаптингов».
При этом на странице осталась жирная уродливая клякса.
— Вы ведь знаете, что вы безнадежны, мистер Финч? — спросила миссис Оул, словно увидев неаккуратно растекшееся пятно, которое затянуло часть записей.
Финч молчал. Он это знал, однако ничего не мог поделать со своей рассеянностью. Дедушка говорил, что рассеянность — признак необычного ума и живой фантазии. А учителя говорили, что Финч просто отсталый. Так как Финч до сих пор не замечал у себя признаков необычного ума и не представлял, какое он имеет отношение к живой фантазии, то был склонен согласиться с мнением учителей.
«Не зря меня вечно наказывают, — думал он. — Кажется, я и правда отсталый»…

— Мадам, вы присмотрите за ним?
— Конечно, но, может быть, вы объясните мне…
— Не сейчас, мадам, — твердо сказал Финч. — Нам нужно догнать того, кто ранил мистера Риввина. Это очень важно.
Она лишь кивнула. Эта женщина прекрасно понимала значение слова «важно». В особенности, когда к нему добавлялось «очень».
Дети бросили взгляд на как ни в чем не бывало развалившегося на кровати Риввина, который, не замечая их снисходительно-осуждающих взглядов, повернулся на бок, подложил руку под голову и свернулся калачиком.

Подлый Корвиус Одноглазый ранил мистера Риввина и скрылся. Снег, который он неизвестно как занес в комнату, перестал идти, но даже и не подумал таять. В снегу было все: он ковром укрывал кровать, на которую положили мистера Риввина, сугробами громоздился на ковре, у гардероба и окна. Он заполонил камин и тонкой поволокой застлал резные фигурки на каминной полке.
Банкирша с улицы Мэпл не испугалась — она храбро и твердо выдержала все, чему стала свидетелем. И, несмотря ни на что, — стоило отдать ей должное — осталась с мистером Риввином. Мало что понимая, но тем не менее не теряя хладнокровия, она перевязала его рану его же любимым шарфом.
— Вы такой же… такой же монстр, как тот, в белом? — спросила мадам.
— Ну уж нет! Я намного красивее! — самодовольно ответил Риввин и потерял сознание.

Передряги. Коварные, бесконечные передряги. Они, словно клубки ниток, которые ты пытаешься засунуть в ящик, но каждый раз, как ты уже почти справился, какой-нибудь берет и выпадает. И не просто выпадает, а подленько закатывается под кровать.
Финч и Арабелла были профессионалами попадания в передряги. С упорством двух непокорных мушек, угодивших в пятно пролитого клея, они бредут, с трудом отрывая лапки от липкой поверхности, но упорно продолжают заходить в это пятно лишь глубже, влипая все сильнее.
Если бы у Финча было хотя бы пару минут остановиться и подумать об этом, возможно, он и нашел бы какое-то объяснение своей привычке находить передряги. Но сейчас у него совсем не было на это времени.
Очень сложно рассуждать о столь глобальных вещах, когда ты бродишь по этажам огромного, недобро настроенного к тебе особняка, заглядываешь во все углы и щели в поисках коварного злодея.

— Все интереснее и интереснее! — Мистер Риввин широко улыбнулся. — Человек в маске с вымышленным именем, затерянный среди гостей, как снежинка в метели! Так зачем он вам нужен? — Он вдруг подозрительно прищурился. — Вы что-то плохое затеваете? Я ведь так и не знаю, хорошие вы или плохие. Так какие вы?
— Когда как, — буркнул Финч. — Некоторые говорят, что мы плохие.
— Значит, вы хорошие, — быстро успокоился мистер Риввин. — Плохие ведь сразу же начали бы утверждать, что они хорошие.
Дети снова переглянулись. Даже Финч понимал, насколько мистер Риввин доверчив и простодушен. Да в сравнении с ним сам Финч был просто воплощением подозрительности.

— В общем, эта липкая дамочка приклеилась ко мне. Я, конечно, весьма интригующая личность и незаурядный джентльмен во всем, но она засыпала меня целым ворохом вопросов, которые были слишком… слишком… — подбирая слово, мистер Риввин пошевелил носом и уставился в потолок, словно там оно было написано специально для него. Нужное слово так и не отыскалось, и он нахмурился. — Я сам виноват. Очень рискованно с моей стороны было пытаться пополнить свою коллекцию на балу. Я уж и не знал, как от этой банкирши отделаться. В попытках вернуться в свое гордое и великолепное одиночество я даже сказал ей, что я — монстр. Так она — вы не поверите! — ответила, что просто обожает монстров! Это же кем нужно быть, чтобы обожать монстров?
— Монстром? — предположил Финч.