«Фигуры света» — книга о жизнях женщин из одной семьи, о травмах, которые переносят из одного поколения в другое старшие дочери, и о том, что из этого порочного круга можно вырваться.
Читать произведение было тяжело, но еще тяжелее было сформулировать свое отношение к нему. Моментами мне казалось, что писательница нагнетает, что она с сомнением относится к тому же суфражистскому движению, и именно поэтому одну из героинь не спасает принадлежность к нему — она все равно становится абьюзивной матерью для своих детей. Как-то инстинктивно хотелось сказать, что такое невозможно, что женщина, понимающая боль других женщин, не стала бы издеваться над своими дочерьми. Но, возможно, это одна из задумок — показать, что принадлежность к движению за женские права не гарантирует того, что женщина будет воспитывать дочерей в любви и понимании. Есть травмированные женщины, есть женщины, которые никогда не хотели быть матерями, — и эти жизненные моменты важнее теоретических взглядов. Мне было сложновато это осознать в ходе чтения, но я рада, что не бросила книгу. Чему-то она меня точно научила.
Что понравилось:
Достоверное изображение психологического насилия со стороны матери и подробнейшее описание того, как оно влияет на жизнь дочери (потому что читать о таком бывает необходимо). Здесь я имею в виду жизнь не только Алли, но и Элизабет. Обе пострадали от насилия со стороны матерей, но вынесли из этого каждая свое. Одна стала точной копией родителя, вторая смогла сепарироваться и начать новую жизнь.
Для меня разница между ними заключается не во внутренних качествах, где одна якобы с рождения была склонна к насилию, а вторая была более слабой и легковнушаемой. У Элизабет и Алли жизненные условия были более схожими в детстве — та же деспотичная мать, считающая, что чужие дети важнее своих, та же роль старшей сестры, несущей ответственность за младшую, — но изменились к моменту взросления. Элизабет была вынуждена выйти замуж за мужчину, которого не любила, уехать вместе с ним к незнакомым людям и вскоре родить ребенка, к которому она не была готова. Мать не помогала ей, не готовила к материнству так, как это должен делать любящий родитель. Ее методы воспитания хорошо показаны в этом отрывке:
Мама не одобряет нянек-кормилиц, которые опаивают детей, чтобы те не плакали, ленятся вставать к ним по ночам и потому спят с ними в одной постели, а значит, могут заспать, а потом еще и учат грубостям и суевериям. Женщина, которая не может заботиться о собственном ребенке, которая не ставит образование ребенка и его моральное развитие превыше всего в жизни, недостойна быть матерью.
Муж никак не поддерживал Элизабет и видел в ней лишь модель и мать его детей — потому что так заведено. Он начинает помогать с ребенком только тогда, когда Элизабет уходит в глубокую послеродовую депрессию, игнорирует дочь и, если на то пошло, ненавидит и ее, и себя. Многие женщины на ее месте испытывали бы точно такие же чувства, потому что сложно любить то, что тебе навязали и что тебя сломило. Не каждая женщина готова стать матерью, и полюбить ребенка намного легче, когда знаешь, что тебе есть на кого положиться в уходе за ним. В принципе каждый раз, как вижу такие моменты в женской литературе, морально готовлюсь к тому, что героиню будут ненавидеть за ее чувства, хотя именно такие описания возможны, распространены среди реальных женщин, ставших матерями в похожих условиях. Просто в реальном мире об этом все еще боятся заговаривать, а отдельные писательницы — нет. Получается, что здесь еще и достоверное, реалистичное описание послеродовой депрессии и сложных чувств к своему ребенку.
Снимает ли все вышеперечисленное ответственность с Элизабет? Нет — как минимум потому, что она чаще причиняла своим дочерям вред, нежели приносила им пользу. Из-за психологической травмы матери ее дочь растет запуганной и неуверенной в себе, боящейся совершить ошибку. Она подвергается такому же отвержению, насилию, слышит такие же мифы, не имеющие ничего общего с реальностью:
Он [врач] согласен с мамой в том, что истерия проистекает от вседозволенности, и ей страдают лишь праздные, богатые и, как правило, незамужние женщины, которым зачастую подражают девочки, желающие привлечь к себе внимание. Стоит отметить, что фабричные работницы и занятые домохозяйки, у которых нет прислуги, чтобы делать за них всю работу, кажется, совсем не подвержены нервным расстройствам.
При этом какой бы абьюзивной ни была мать, она дает Алли возможность получить образование и стать врачом. Двоякая ситуация: с одной стороны, Элизабет принуждает дочь стать той, кем бы хотелось быть ей самой (независимой), а с другой — Алли действительно находит отдушину в учебе и работе, при этом имея возможность не выходить замуж. Она уезжает от родителей к тете, которая учит ее совсем другим вещам, гордится ею, не ругает ее. Уже это показывает, что у Алли было то, чего в свое время не было у Элизабет — любовь других людей, а не одиночество. Поэтому она и смогла не повторить судьбу своей матери. Но читать о ее мучениях было тяжело:
Алли вздрагивает, когда в ответ Джордж показывает матери язык. Тетя Мэри поднимает руку — сейчас влепит ему пощечину за дерзость, — но она только притворно замахивается, и оба они тут же принимаются хохотать. Они выехали на более тихую улицу, камень, из которого выстроены дома, тут светлее, чем у них на севере. Она не понимает, что тут смешного.
Меня порадовало, что Алли в итоге решила помогать таким же травмированным женщинам:
Нам нужно, чтобы нервные болезни женщин лечили женщины, ведь столько женских психических расстройств начинается с переживаний, понятных только нашему полу.
Я согласна с тем, что такие женщины поймут друг друга лучше, чем полностью здоровая в этом плане специалистка, и тем более лучше, чем мужчина, который не знает, как живут женщины. Одного теоретического понимания психических/нерных расстройств бывает недостаточно. Я также убеждена, что так описать травму могла только женщина, которая была на месте главной героини, и мне жаль.
Феминизм и обнажение мужских пороков. В отдельных моментах может показаться, что писательница ставит под сомнение необходимость женского движения — потому что оно, как я писала выше, не гарантирует того, что феминистки будут относиться к своим дочерям и даже к другим женщинам с пониманием. Но Сара Мосс — феминистка, и это легко ищется в интернете. Это понятно и по тексту: из суфражисток там не только аскетичная, использующая дочерей в своих целях Элизабет, но и женщины, помогающие Алли учиться, любящие свои семьи.
Сара Мосс также использует в книге матчасть:
Весь этот арсенал женской одежды — часть заговора, направленного на то, чтобы у женщин не было свободного времени, чтобы они погрязли в мелких ежедневных заботах о своих домах и своей внешности, чтобы заведенный порядок никогда не менялся. <...> Разумеется, женщинам не освоить никакой профессии до тех пор, пока тугие корсеты мешают им дышать, а узкие юбки — двигаться, пока им приходится тратить по целому дню в неделю на то, чтобы поддерживать в порядке сковывающие их одежды. Пока у них сдавлены и разворочены все внутренности, пока внутри у них все кровит и протекает, и пока помочь им могут лишь те, кто и причинил им этот вред.
Это не подозрение самой обычной женщины о том, что в мире все-таки несправедливо к нам относятся, не популярная мысль из разряда: «Вот почему мужчинам не нужно целое утро приводить себя в порядок? Расческой один раз провел, не грязную рубашку с брюками надел — и пошел работать». Это уже оформившаяся мысль: «Женщин вынудили ухаживать за собой до скрипа, чтобы у них оставалось время только на обязанности по дому, чтобы они не успевали всерьез задуматься о том, что живут хуже мужчин». Это то, о чем писали и против чего выступали ранние феминистки.
Есть и более «радикальные» мысли:
В домах на тихих окраинах, в потайных комнатах за двойными дверями, во тьме своих сердец мужчины убеждены, что женщины — это не люди.
Вот из-за такого я была удивлена, что у книги довольно высокий рейтинг. То же «Притяжение звезд» вполне похоже на «Фигуры света», но читательницам оно не понравилось. Хотя что там, что здесь, например, мужчины занимают крайне неблагоприятное положение в сюжете: они или просто есть, или причиняют одни страдания (не считая праздничной, хорошей концовки). Тот же отец Алли — художник он, может, и хороший, но как родитель — нет. Он может показаться приятным, но только на фоне Элизабет. Если убрать ее, мы получаем эмоционально отстраненного отца, горящего своим делом, но не пытающегося помочь ни своей жене, ни своим дочерям, закрывающего глаза на насилие в доме, на нахождение другого мужчины слишком близко к детям. В конце Алли и вовсе перестала его интересовать (что было одновременно и ожидаемо, и странно?).
Стиль. Большую часть времени я была в восторге от умения писательницы, что ж, писать. Мне понравилось, как она показывает поток мыслей, как они перекликаются с действиями (на примере цитаты выше):
Пока у них сдавлены и разворочены все внутренности, пока внутри у них все кровит и протекает, и пока помочь им могут лишь те, кто и причинил им этот вред. Она трет запотевшее стекло. Почти приехала.
Много эстетично приятных описаний, много того, что откликается. Я готова была поставить высший балл за то, что из-за подачи некоторые главы вызывали сильные эмоции — я переживала, кое-где боялась, чувствовала отвращение. Это, несомненно, плюс, когда писательница пишет так, что читатель вовлекается в происходящее.
Что не понравилось:
Педофилия, о которой удивительно мало было сказано (!). Все думала, как написать об этом без спойлеров, но решила, что лучше написать прямо, чем промолчать. Обри сводил меня с ума все произведение и не понравился буквально сразу. Ненормально, что мужчина («друг отца» — еще хуже) проводит столько времени с маленькими девочками, развлекает их историями у себя на коленях, а родители закрывают на это глаза. И меня поразило то, что писательница не осудила его через взрослую уже Алли. Как удивительно и то, что девушка, которая знала все о человеческом теле и именно поэтому посчитала странным надевать белое платье на свадьбу, девушка, которая видела, как ее несовершеннолетняя сестра позирует перед Обри обнаженной (и позировала сама), а потом, несколько лет спустя, обжимается с ним, — эта девушка, повзрослев, задавалась вопросом о том, мог ли Обри растлить сестру:
Он касался ее [Алли], только чтобы придать ей нужную позу, и хотя от каждого его прикосновения по ней пробегала дрожь, он не предлагал — а она не смела просить — ничего другого.
Но, может быть, Мэй...
«Может быть»? В принципе само происходящее в цитате выглядит сомнительно: девочка, мужчина, которого она помнит с раннего детства, и все это в мыслях уже взрослой девушки, и подано так, будто ей не неприятно об этом думать, будто мысль о том, что такой мужчина мог склонить к сексу ребенка — это что-то поразительно невозможное. Обычно в таком возрасте люди понимают, что такого не должно было быть. Описывать это даже нейтрально — плохо. Очень странный сюжетный выбор, который просто пролетает одним абзацем, никак не комментируется. Это как будто выбивается из общего строя произведения. Лично для себя решила, что не могу по этой причине поставить 5/5.
Периодическое сглаживание углов. Например, Алли решила поговорить со своим племянником на тему того, что он должен, живя хорошей жизнью, помнить о том, что все это так исключительно потому, что он мужчина из обеспеченной семьи. Должен помнить о каких-то далеких для него девочках, которые живут бедно и не имеют права учиться. И он торжественно обещает, что не забудет об этом. Для меня такие ситуации в феминистких книгах — типичное сглаживание ради того, чтобы произведение не возненавидели из-за «плохого отношения к мужчинам». Мол, смотрите, женщина пытается научить молодого человека хорошему отношению к другим женщинам, у нее получается. Но это выглядит, как правило, странно.
Некоторые предложения казались перегруженными слишком подробными описаниями и терминами. Может, понравится любителям архитектуры, но я в этом ничего не понимаю, поэтому спотыкалась и немного страдала. Периодически можно было выразить свою мысль более простыми словами, не уходя в жестокость, которая иногда была прямо лишней. Но я понимаю, что в таких книгах и от таких писательниц это распространенное явление.
В целом книга хорошая и затрагивает намного больше проблем, чем я описала. Считаю, что это произведение стоит прочитать тем, кто был на месте Алли в своем детстве. Матери, которые были на месте Элизабет, вряд ли станут читать это, как и слушать своих травмированных дочерей. Но травмированным дочерям, возможно, нужно понимание того, что они такие не одни, как и то, что у них тоже может быть счастливое продолжение жизни за пределами дома.
3 понравилось
