Не копите себе богатств на земле… Ведь где твое богатство, там будет и твое сердце

Целители – не целые. Целителям не нужно быть целыми, потому что целость, целокупность – не человеческие качества

Каждая цифра, правильная или нет, на своем месте, цифры легко проверить, легко понять, где она ошиблась.

Рак груди, рак желудка, рак шейки матки, сердечная и лёгочная недостаточность. Человеческий организм устроен и отлажен тоньше любого автомата, но смерть сама по себе не удивительна, удивительно то, как долго многим из нас удаётся прожить.

Мама права, мужчины отмахиваются от высказаных женщиной мнений, потому что говорящая женщина красива или дурна собой, потому что она стара или молода и, наконец, потому что считают, будто женщина должна каждым своим словом демонстрировать, что она человек разумный, сдержанный и объективный, доказывать, что она, а следовательно, и другие представительницы ее пола, способны говорить без эмоций.

Работающая женщина срамит семью, позорит отца и мужа, которые и должны ее обеспечивать.

Недомолвки сильнее любого языка, люди лгут и, что гораздо интереснее, молчат на всех языках мира.

едва усевшись туда , она уже хочет умереть. Она снова огорчила маму. Мотовством, леностью, расхлябанностью.
Она плохо старается, и это скажется на её будущем.

вот что обнаруживает мама: беспорядок у Мэй в нижних в ящиках комода, липкое пятно на полке в кладовой от прохудившегося мешка сахара, кусок сыра, засохший оттого, что его небрежно завернули, ржавчину на ручках столовых ножей, которые перед мытьем слишком долго замачивали. Хуже всего: Алли истратила все деньги и не пополнила кладовую

...мама, будем надеяться, вернётся в такой же чистый дом, каким она его и оставила...

Когда-нибудь Алли закроет маме глаза и накинет простыню ей на лицо

Ещё утром ты человек, ни разу не державший в руке скальпеля, не резавший чужой плоти, а вечером — уже нет, и обратно ничего не вернуть.

Быть может, уже тогда, думает Алли, мысль, что ей придется делить маму с кем-то, вызывала у нее не тревогу, а облегчение.

он усаживается за ... сосновый стол, древесное зерно под его пальцами кажется теплым, как кожа, как женские бедра.

Мама кладет руку на плечо Алли, и та, не сумев сдержаться вздрагивает. Её тело помнит мамины руки.

Они развязали ремни, которые удерживали ее раздвинутые ноги и которыми ее руки были привязаны к столу, и она, даже не удосужившись поднять сорванную с нее одежду, отправилась прямиком к пирсу и, дойдя до самого его края, не стала останавливаться.