Эдит Ева Эгер – выдающийся американский психолог, в юности пережившая заключение в нацистских лагерях смерти. Впоследствии она не только справилась со своей травмой, но и нашла в себе силы помогать другим. Свой главный труд, книгу «Выбор», она написала в возрасте 90 лет, и этот текст стал мощным манифестом психологической прозы о внутренней свободе и исцелении.
Эдит Эгер вызывает у меня безмерное уважение своей силой духа и стойкостью в самых нечеловеческих обстоятельствах. Её проза – важнейший исторический документ, который стоит прочитать если не каждому, то многим, как напоминание о гуманности, справедливости и милосердии. Первая часть книги рассказывает о юности, планах на будущее, романтической увлеченности и – впоследствии – о страшном, бесчеловечном заключении в лагерях, потере родителей, голоде и испытаниях. Эта часть ошеломляет голой жестокостью, которую просто невозможно осмыслить здравым рассудком. Она наполнена пронзительными, трагическими деталями, которые еще долго стоят перед глазами. Например, история о том, как Магда, сестра Эдит, из последних сил достает спасительную банку сардин, но у ослабевших от долгого голода девушек просто нет возможности её открыть. Если бы не счастливая случайность, они бы погибли с ней в руках. Или сцена, где истощенная Эдит, умирающая под грудой тел, не может найти в себе силы даже подать знак подоспевшей помощи. Читать такое невероятно тяжело, и читатель невольно проваливается в чувство вины от того, что сам порой не может справиться со своими мелкими неурядицами.
Но вторая часть книги вызвала во мне смешанные чувства. Героиня рассказывает о переломных моментах во время заключения, когда она находилась на грани смерти. Тогда обстоятельства были выше нее, и все, что ей оставалось – единственное, что никто не мог отнять, – мысли о внутренней свободе. Когда Йозеф Менгеле, нацистский преступник, проводивший жестокие эксперименты над заключенными и решавший, кому жить, а кому умереть, заставил её танцевать, Эдит представила, что выступает на сцене Венгерского оперного театра. Именно тогда в её голове сложилось решение, определившее всю дальнейшую жизнь: она выживет и будет свободной. На этом опыте автор выстраивает главную философскую идею своего терапевтического метода: ты волен сам выбирать, быть ли заключенным в тюрьме собственного разума, скованным травмой, или оставаться свободным. Человек должен брать ответственность за свое будущее и поступать сообразно своим ценностям. Эгер утверждает, что даже в невыносимых условиях концлагеря, где у тебя отняли всё, никто не может отнять твой выбор – как к этому происходящему относиться.
Автор соглашается с мнением своего коллеги и близкого знакомого, психотерапевта Виктора Франкла (также узника концлагеря), что для выживания необходим внутренний смысл и причина жить. И что твое отношение к происходящему – чуть ли не главное спасение. Но именно здесь возникает сомнение в абсолютной правдивости этого утверждения, ведь в примере самой Эгер кроется явное противоречие. Когда умирающая девушка лежала среди трупов и не могла подать знак американскому солдату, та самая злополучная банка сардин вдруг отбросила солнечный блик, привлекая внимание к ней. Разве это не чистая случайность? Не лотерея? Никакая сила духа и «правильное» отношение не помогли бы выжить, если бы не этот случайный луч солнца.
Здесь уместно вспомнить позицию другого выжившего узника – Примо Леви, итальянского химика, мыслителя и автора трудов Примо Леви - Человек ли это? , Примо Леви - Канувшие и спасенные . Леви жестко спорил с романтизацией лагерного опыта. Он писал, что лагерь – это бездушная мясорубка, и выживание в нем никогда не было вопросом морального или духовного выбора. Напротив, первыми гибли самые добрые, чуткие и честные, а выживали часто те, кому просто повезло или кто проявил суровую животную адаптивность. Для Леви человек, прошедший концлагерь, навсегда остается свидетелем, несущим неизгладимые шрамы, и никакой духовной трансформации или самопомощи эти страшные события дать не могут.
Перенося свой экстремальный опыт на обычную терапевтическую практику в Америке, Эгер, кажется, совершает опасное упрощение. Например, её утверждения по поводу депрессии явно противоречат современным клиническим данным. Она пишет: «проживать эмоции – это противоположность депрессии». Однако это идет вразрез с реальным опытом многих людей с этим диагнозом, а сводить тяжелое состояние к простому «выбору» – значит обесценивать клиническую реальность.
Еще одно утверждение из этой части – «выздоровление приходит, когда мы решим взять на себя ответственность» – начинает опасно напоминать популярное, но бесполезное «ну просто перестань грустить и возьми себя в руки». Такой подход полностью игнорирует жизненный контекст, биохимию мозга, генетику и среду, в которой растет человек. Пример тому – её вопросы женщине в ремиссии от рака груди: «Какие истины и убеждения вывели вас из болезни?». Подобные формулировки звучат почти пугающе. Они создают опасную иллюзию, будто тяжелые физические болезни можно победить правильными мыслями, а если человек не справился – он сам виноват, потому что выбрал «не те» истины.
Чем же в сухом остатке является «Выбор» для современного читателя? Книга Эгер обманчиво пытается выглядеть как учебник по психологической самопомощи, но, как мне кажется, её истинная ценность состоит в другом. «Выбор» – это важнейший документ эпохи, памятник стойкости конкретной женщины, которая выжила вопреки всему. Её автобиография бесценна сама по себе. Но современному читателю критически важно отделять этот уникальный личный опыт от обобщающих и порой деструктивных призывов позитивной психологии. Важно понимать, что универсального лекарства от боли не существует, и перед каждым из нас стоит свой собственный, по-настоящему сложный выбор.
4 понравилось
