Цитаты из книги Runaway Horses

«Знание без действия не есть знание»

Хотя в голосе поезда и слышится жгучая, нестерпимая боль, в нём всё же пульсируют и безграничная свобода, и спокойная надежда на будущее. Поезд летит в другой край, в другой день, и даже бледное, болезненное лицо утро, которое отразится в длинном ряду зеркал над ржавыми раковинами на каком-нибудь полустанке, не сможет рассеять ту невероятную привлекательность чего-то нового, неизведанного, что слышится в паровозном гудке.

Он пришёл к осознанию того, что никакое событие грядущего уже не сможет поразить его. Какие бы катастрофы не потрясли мир, его жизнь продолжит катится по прежней коле, и любым волнением внешнего мира он сумеет противопоставить неукоснительное следование букве закона. Его существование полностью подчиняется только одному закону, имя которому - логика. И только логика имеет для него смысл. В ней куда больше смысла чем в снах и реальности.

Слышно, как шелестят крылышки москитов. Как летают мухи. Порхают жёлтые бабочки. Подобно синим каплям, падают голоса птиц.

Испачкаться, не запятнав себя, — вот в чем истинная чистота.

Полагаться на божественную милость само по себе неверно. Я считаю, что преданность означает просто отдать свою жизнь, ничего не требуя, ничего не ожидая взамен. Прорвать темную пелену, подняться в небо и раствориться в солнце, в этой величайшей милости.

Человеческие существа никогда не бывают хорошими или плохими, чистыми или оскверненными грехом, все эти составляющие присутствуют в них на равных или смешиваются в различных пропорциях. Но когда люди объединяются в группу, знаменем которой является чистота, подобное сливает с подобным, частицы зла притягиваются друг к другу, обретают форму капсулы, кристалла, жемчужины. И среди россыпи белых жемчужин всегда найдется одна черная как смоль.

Тело обратится в тлен, но дух, отлетевший в Великую пустоту, пребудет вечно, ибо в человеке есть то, что не подвержено разрушению. Поэтому не нужно бояться смерти тела, нужно бояться только смерти духа. Понимание того, что дух бессмертен, изгоняет из сердца страх. И понимание это придает решимости. Что бы ни случилось, ничто не может поколебать эту решимость, воплощающую в себе волю судьбы.

Если в разуме есть что-то детское, то самое подходящее развлечение для разума — это смотреть на мир с высоты птичьего полета.

Давай, мальчик, говори, что придет в голову. Можешь признаться в чем угодно. И тебе нанесут смертельную рану. Сейчас ты в том возрасте, когда нужно научиться защищать себя. Скоро ты поймешь одно важное правило - если будешь говорить правду, никто тебе не поверит. Это самое главное правило, которому жизнь учит человека.

Мечтатель отталкивает от себя "нормальных" людей точно так же, как отталкивают окружающих пятна на одежде неряхи. Да и сам мечтатель постепенно приобретает неопрятный вид. Грязный воротничок, помятая на спине рубашка, словно в ней спали, мешковатые брюки - как будто что-то неуловимое из глубин души перетекает в одежду.

Горстка смельчаков в очередной раз посмела восстать против продажного, прогнившего мира. Хонда был убежден, что в его собственном мире царят разум и чистота. Теперь, когда сакэ приятно горячило кровь, эта сияющая чистота его мира вдруг стала особенно заметна.

Как странно ощущает себя человек в тридцать восемь лет! Юность уже принадлежит далекому прошлому, а от периода жизни между концом юности и настоящим моментом не осталось ни одного яркого впечатления. При этом почему-то невозможно отделаться от чувства, что от юности тебя отделяет лишь тонкая перегородка. И ты с невероятной ясностью слышишь звуки, доносящиеся с той стороны, но пробиться сквозь стену уже не в состоянии.

Вот ему уже тридцать восемь. Возраст, когда неосторожно заявлять, что ты жив, — для молодости этот возраст связан с возможной неожиданной смертью. Возраст, когда жизнь приедается, а новых радостей с каждым днем становится все меньше. Возраст, когда от любой малой глупости мгновенно тускнеет очарование.

То, что ему казалось покоем, было куском льда. То, что казалось завершенностью — увяданием. Когда он считал воззрения других незрелыми, он еще, собственно, и не знал, что такое подлинная зрелость.

Люди могут с жаром предаваться общим воспоминаниям примерно час. Но это не диалог. Человек, одинокий в воспоминаниях о прошлом, обнаружив собеседника, с которым можно поделиться этими воспоминаниями, начинает монолог, напоминающий долгий сон. Этот монолог может длиться столько, сколько пожелает говорящий, а через некоторое время обнаруживается, что им, нынешним собеседникам, не о чем говорить. Они словно находятся на разных берегах реки, мост через которую давно смыло.

В утро поражения мир вокруг был дивно прекрасен. Чист, прозрачен и тих.

Быть мужчиной значило непрерывно взбираться к высшей точке мужества, там, на вершине, была сияющая девственным снегом смерть.
А быть женщиной? Наверное, это означало с рождения и навеки быть женщиной.