Отзывы о книге The Key

На алебастровом крыле изящного японского веера, трепещущим под лунным дыханием ночи, дивными силуэтами проступают аспидные тени. Каждый филигранный изгиб изысканного аксессуара, словно капризным жестом сахарных женских пальчиков, нежно окрашенных природой в зефирную эссенцию подвенечных соцветий сакуры, шуршащим движением легких пластин плавно приоткрывает сердцевину сокровенной тайны. Чётные ребра - женской, нечётные - мужской... И не важно, что этот роскошный веер невозможно использовать по назначению... Ведь он искусно раскрывает свою спиральную загадку посредством струящихся иероглифов на изгибах страниц двух дневников, вычерченных острым пером в "Ключе" Дзюнъитиро Танидзаки. Лишь чтение позволит почувствовать на лице горячий вздох крылатого японского веера, обжигающий кожу раскаленной волной эха тёмных желаний, доносящихся из мрачной глубины межстрочных теней...

Медленно раскрывая гофрированную тайну веера Танидзаки, необходимо быть готовым переступить черту благовоспитанности: он мастерски совмещает два утончённых узора дневников, принадлежащих авторству мужа и жены. С первых строк читатель предстаёт перед вежливым предупреждением мужа, признающимся в личных целях создания дневника откровений. И, если испытание читательской стыдливости будет преодолено, уже первый разворот исписанной очертаниями мыслей пластины мужского дневника позволит проникнуть в совершенно интимную исповедь плотского желания. Используя манеру косвенного обращения к собственной жене, с которой он состоит в законном браке уже 20 лет, 56-летний мужчина, трепетным шёпотом нагих страниц, скрытых скромной обложкой стандартной тетради, озвучивает волнительные ноты запретной для громкого обсуждения с супругой темы близости... Страсть, воплощённая в неукротимой плотской алчности его 45-летней жены, самовольно спешивающейся феодально-пуританским воспитанием в духе японских традиций, имела дисгармоничный противовес рьяного животного вожделения в жестоко пришпоренном необузданной фантазией, но медленно угасающем теле мужа... Страсть становится сердцем дневника, хранимого мужем под ключом, таинственно брошенным к ногам жены... Услышит ли супруга зов пульса кардиограммы сладострастия, бисерным почерком руки мужа испещряющей листы дневника силуэтами фантазий... и не только? Ведь Икуко не читает души чужих людей в силу природной скромности и врождённой стыдливости. И, стало быть, увы и ах, дневник мужа читать не станет... Но на бесшумном полотне цвета слоновой кости "гампи", убористым ритмом прищуренного почерка души, жена неожиданно приоткрывает личную вуальную паутину призраков собственных желаний... И хоть, по изощрённости замысла, дневник никогда не станет достоянием мужа, сумел бы увидеть супруг в волнующем рентгене дыхания чувственности подлинную тьму её глубины?..

Медленно скрывая в волнистых складках обнажённую тайну веера Танидзаки, вынуждена признать очарование ритмическими дуновениями его обжигающего наполнения. Казалось бы, исповедь двух супругов, играющих в молчаливый диалог страсти посредством обращений в якобы запретных друг для друга дневниковых признаниях, неспособна удивить искушенного читателя. Над сексуальной жизнью восточной культуры довлеет священная длань древней религиозно-философской традиции, что предельно объясняет диссонанс интимной основы произведения. Не стоит игнорировать и тлетворное влияние японской системы браков по расчету, чреватых соответствующими последствиями в психо-эмоциональном контексте данных союзов. И здесь Танидзаки использует эротическую канву плодотворной платформой для множества психологических ответвлений сюжета. Сексуальная составляющая дневников - лишь способ максимально раскрыть причудливый конфликт романа. И, когда в дневниковую игру вовлекаются двое косвенных участников: взрослая дочь пары Тосико и её друг, молодой человек Кимура, тесный квартет, отталкивающим пауком, искусно свивает нездоровый кокон из безумного сладострастия, отвратительной лжи, странной ревности, жуткой бесчувственности... В нём каждый скрывает подлинное выражение личного интереса под маской общественной благовоспитанности. Сочетание совершенно чуждых по духу предельно близких по крови людей под кляксой семейного штампа плавно искажает их восприятие окружающего, рождая в каждом внутреннюю тьму... Кокон разрывает детективная стрела, с немым свистом выпущенная автором в бликах финальных силуэтов темного веера желаний и... до основания пронзающая мою читательскую душу новой комбинацией ментальной западни.

Захлопнув створки таинственного японского веера, признаю: алебастровое кружево порой нежно истлевает под аспидной кислотой... Невинные облики фантазий искажаются ядовитым прикосновением обозримых желаний... Так стоит ли исследовать подлинную глубину их волнующей тьмы?

Сегодня лесорубы соберутся и будут говорить про "Ключ" Танидзаки, а я ничего не скажу, потому что сейчас всё напишу, и слова кончатся, буду сидеть печально в углу, ковырять пальцем пивную крышечку, складывать листочки из блокнота осторожной стопочкой и писать на них дневничок непременно хираганой.

Или нет, вдруг мой муж после двенадцати лет брака всё ещё робкий, забоится хираганы, слово-то какое, лучше я напишу рецензию про нашу с ним интимную жизнь на ЛайвЛибе в открытом доступе, чтобы он уж точно не прочитал, а на всякий случай ещё невзначай оставлю открытым ноутбук на столе с этой рецензий и паролем. И где бы ещё взять такую красную моргающую неоновую стрелку, чтобы указывала ему прямо на нужные строчки, а то ведь пропустит.

Хотя ладно, ну его, напишу всё-таки про книгу. Но тут вам стоп-слово СПОЙЛЕР и Ю ШЕЛЛ НОТ ПАСС, если не читал. Можете подпортить удовольствие.

Теперь погнали. Сразу скажу, что не согласна с мыслью о том, будто это книга про то, что жене и мужу надо было перед свадьбой узнать друг друга получше в сексуальном плане, что они сексуально друг другу не подходят и всё такое. Это слишком европейский подход к вопросу, на эту тему Макьюэн писал где-то в "На берегу" и рассказах, а в Японии происходит такая же беда, как и в Китае, где, как известно, все жители - китайцы, и даже сам император - китаец. Не знаю, для кого это станет неожиданностью, но Танидзаки - иппонец, и все персонажи его книг - иппонцы до мозга костей, не подпорченные ещё космополитичностью двадцать первого века (впрочем, эта самая космополитичность так и так японцев затрагивает не слишком глубоко). Поэтому и надо плясать в трактовке всех отношений между персонажами от чисто японского восприятия, а не нашего. Когда там роман написан был? В пятидесятые? Так вот если бы сказали японцу и, что более важно, японке того времени, что надо было бы до свадьбы лучше узнать друг друга, так они посмотрели бы на вас, как на умственно отсталого, а то и в храм бы пошли молить своих синтоинских божков послать вам немножечко разума в дикарские головы. Ведь все же знают, что жена должна беспрекословно мужу подчиняться, и её мнение тут никого не интересует, а значит какой вообще компромисс и изучение друг друга, стыдобища же.

Тут может быть пауза с феминистским гневом, но она, на самом деле, быть не должна, если вы эту книгу читали. Как метко заметили в одной из историй (на данный момент единственной) к "Ключу" Танидзаки, жена главного героя даже пишет дневник хираганой, которая используется в качестве обслуживающего элемента грамматики и для других служебных вещичек. На словах она тоже подаёт себя всегда как вторичный элемент, мужик сказал, а я сделала, но... Её всё устраивает. И вовсе не потому, что она такая вся из себя покорная (финал романа (повести?) показывает, что она та ещё штучка). На самом деле в этой её внешней покорности куда удобнее рулить мужиком исподтишка, заодно перекладывая на него всю ответственность.

Надо бы отдельно здесь экскурс в японскую психологию от более сведущего специалиста, чем я, но и у меня немножко сведений накопилось. Японский характер вообще не предполагает решение проблем и ведение взаимоотношений напрямую, лоб в лоб. Это у нас не любят всё оборачивать в двойные подкладки, ритуалы и многозначные хитровынюханные схемы, а у них сделать что-то напрямую — варварский, грубый поступок. В отношениях - та же петрушка. При прочтении "Ключа" начинаешь удивляться, какие же они долбанутые извращенцы, пишут дневники, друг другу под нос подсовывают, вместо того, чтобы просто поговорить друг с другом и обсудить назревшие проблемы. Но это уже какой-то американский подход, поругаться напрямую и пойти к психоаналитику. Для японцев эти хитрости с дневниками, многоходовочки с проверками и перепроверками их чтения — нормальное явление, это абсолютно здоровое поведение. Да как же так, как же здоровое? Здоровое для японцев. Посмотрите их развлекательные шоу и рекламы, они тоже нам кажутся полным неадекватом, а для них нормасики. Просто не надо мерить своими привычными рамками.

Поэтому продолжаем перевод с европейского на японский. Отношение с дневниками, диалогом и друг другом у них здоровое. По-японски здоровое. А что с отношением к сексу? Нам, опять же, может показаться, что жена тут долбанутая, а мужчина хочет простых, в общем-то, вещей. Увидеть её голой целиком, поцеловать, окружить всяческими прелюдиями. Ей же подавай только непосредственно половой акт да побольше. С нашей точки зрения - она похотливая извращенка, а он нормальный в этом плане. Но опять же, у иппонских ворот всё идёт наоборот. Половой акт не считается у них чем-то стыдным и сокровенным, абсолютно естественное явление. А вот петтинг, обнажёнка и - о боже! - целовашки, да ещё и не в тёмной комнате, это вопиющая непристойность. Историческое культурное развитие такое, что поделаешь. продолжение рода и секс для оного - норма, а все вот эти вот французские мелочи - кошмар. Единственный здоровый момент с точки зрения японца - это когда он любуются, пардон, непосредственно пиписькой собственной жены и даже хочет показать такую фотку ей, чтобы полюбовалась и возгордилась. С восточной точки зрения - прекрасная и абсолютно пристойная штука, что сам мог бы похвастаться могучим орудием любви, если бы оно было, что у жены отметил достойный, кхм, агрегат.

Разобрались. Получается, все эти хитрости и прочая ерунда — явление нормальное. Женщину устраивает "писать хираганой", то есть внешне быть хрупкой трепещущей ивой за якобы активными действиями мужа. Если же читать дневники внимательно, то видно, что она сама его на все эти эротические действия сподвигает, то есть настоящей движущей силой является всё-таки она. Очень по-восточному, и её-то как раз устраивает, может быть и жертвой, и охотницей одновременно. Финал показывает, что хрупкая ива в нужный момент может так хлестнуть гибкими ветками по мордасам, что света белого не взвидишь. Но интереснее всего всё же то, что будет после финала.

Внешний расклад такой: довольный молодой Кимура живёт в доме сразу с двумя тёлками, которые согласны на этот threesome, и радуется жизни. Но это же Иппония, на внешний расклад и вовсе смотреть не надо. Читаем внутренний: несчастный Кимура, которого вообще за человека не считают и крутят им все, кто как хочет, взяли в оборот сразу две коварные бабёнки. Причём желания и действия одной из них мы примерно можем представить, она хочет соблюдать внешнюю пристойную картинку, но при этом предаваться разврату почаще. Если этого не будет, то она и со свету белого сжить способна. Куда интереснее, а что по этому поводу думает вторая тёлка, которая воспитана этой коброй и явно у неё многое переняла, если так легко и внешне безмятежно согласилась на все эти требования. Я думаю, что следующие полгода они будут каждое утро улыбаться солнышку, а потом Кимуре будет каюк чистой воды. Укатают сивку крутые японские горки в красивых кимоно и с ниточками кукловода на крошечных пальчиках.

Я бы настоятельно рекомендовала прочитать эту небольшую книгу а) ярым противникам секса до брака, б) сторонникам скороспелых союзов, потому что это прекраснейшая иллюстрация (а точнее неприглядная картинка) того, к чему приводят отношения, когда люди не совпадают по своим предпочтениям и темпераментам. Собственно, я удивлена не столько событиям, сколько тому, когда они случились - через 20 лет брака. Впрочем, этот временной отрезок легко списать на менталитет (сдержанность, верность семье, почитание супруга и т.д.) и эпоху (середина ХХ века). Перенесите место действия в современный западный мир - и трагедию можно будет ждать в первый же год супружеской жизни.

Помнится, был где-то на ЛЛ разговор о том, что у Айрис Мёрдок все герои сумасшедшие. Ха! Да они просто верх вменяемости по сравнению с милой семейкой из романа Танидзаки. Эротические фантазии перемежаются с врожденным стыдом, любовь - с ревностью и отвращением, проявления заботы - со сложными интригами, играми и наплевательским отношением к последствиям своих действий. Удовлетворить свою страсть, разжечь свое желание здесь и сейчас - вот что на кону. Что будет завтра, героев не волнует. Они увязли в своих фантазиях и тянут за собой окружающих. Хотя не все так однозначно, и те, кто казался мне сначала лишь инструментом исполнения прихотей, в конце превратились в еще более изощренных хищников, которым я уж точно не могу (и не хочу) искать оправдание. Все четверо главных героев вызывают резкое неприятие, как и те ситуации, которые они создают и жертвами которых неожиданно становятся. Потакаешь своим страстям без оглядки? Перешагиваешь зыбкую черту? Будишь демонов? Подбираешь ключ к запретной дверце? Будь готов расплачиваться. Жаль только, что по счетам заплатят не все герои этого дивного квартета, но жизнь вообще несправедливая штука.

"...Просто невероятно, как подобралась такая компашка из людей, не уступающих друг другу в скрытности и коварстве! Но самый удивительный выверт в том, что мы все вчетвером, обманывая друг друга, согласно преследуем одну цель...."
В книге всего четыре действующих лица. Муж и жена, в браке они уже более двадцати лет. Муж старше жены лет на десять. Их совместная дочь, уже вполне взрослая особа и и жених дочери. Муж грезит о жарком сексе с женой, за двадцать совместно прожитых лет, ему мало что перепадало . Жена вела себя крайне скованно, молчала и лежала неподвижно при этом почти полностью одетая. Он мечтает увидеть её обнаженные ступни . Да , всё настолько плохо. Жена мечтает о любви с молодым женихом дочери. Жених дочери хочет мать дочери. Дочь нужна им для прикрытия. Чего хочет дочь и что она чувствует мало освещается в романе. Но то что она очень зла ясно и причины тоже вполне понятны. Вся эта история преподнесена нам в виде двух днвников, которые ведут супруги и которые они разбрасывают по всему дому в надежде, что вторая половинка наткнется и прочтет.
Муж с целью пробудить в жене чувственность и желание. Жена, о жена самая коварная тут героиня. Она тоже хочет пробудить в муже страсть и ревность, но лишь для того..... Ну это уже лучше узнать из самой книги.
Читая это произведение мне казалось, что я общаюсь с пациентами клиники и их родственникам. Тут много медицинских подробностей, начиная от названий лекарств и дозировок и заканчивая диагнозами. Случалось мне во времена моей юности проходить практику в больнице, так вот там каждый хочет рассказать что ему колят, чем лечат. К концу повествования изрядно утомилась от описаний быта героев. И только последняя глава расставила все точки над и. И придала повести смысл
Это второе произведение автора. Хорошо что я не с него начала, а то на нём бы и закончила своё знакомство. Как и в первой книге автор покоряет лёгкостью слога и простотой изложения.
Хотелось бы немного выйти за рамки мыслей супругов и почитать ещё и дневник их дочери. Ох мне кажется там есть что почитать!

В нашей жизни полно ключей, мы их теряем, находим, предлагаем и получаем. В этом романе мужчина пишет в своем дневнике о своих сексуальных фантазиях, связанных с женой. Надеясь, что она прочтет его, он запирает дневник в ящике и оставляет ключ на полу. Как только жена видит ключ, она понимает намерения мужа и начинает, в свою очередь, вести собственный дневник. Зная, что он тоже прочтет его, она выбирает слова, и, желая ввести его в заблуждение, утверждает, что не читает и никогда не будет читать дневник мужа. В центре внимания их любовная жизнь, и очевидно, что они активно пишут это друг для друга в надежде, что другой читает. Вот такие игры.

Мне нравится тонкость и абстрактность этой книги при всей её эротичности. Всё показано, а не рассказано. Отмечу, что при, казалось бы простых сценах, читать немного даже стеснительно. И это я не про то, что после двадцати лет брака жена показывает мужу большой палец правой ноги из-под одеяла, а у него привстаёт. Хотя было и такое. Здорово, как японские авторы берут историю без конкретного сюжета и создают нечто уникальное, играющее на эмоциях. Души этих двух супругов, разделяющие пространство и жизнь, никогда не встречаются и даже не пытаются узнать друг друга ни в каком смысле. Они пересекаются, никогда не соприкасаясь. Дневники как будто бы наполнены секретами и истинами, но каждое слово тщательно подбирается и выверяется, потому что оно не искреннее. Мы имеем доступ только к дневникам - всё представлено нам четко и хронологически, начиная с записи, в которой под Новый год муж пишет: "В этом году я намерен начать свободно писать на тему, которую в прошлом я не решался даже упомянуть здесь". И нет четкого протагониста и антагониста, поэтому грань, отделяющая приятное от неприятного, очень тонка. Невозможно дать однозначную оценку поступкам этих людей, особенно с учётом проблемы условностей брака в Японии того времени, где о сексе и желаниях не было принято говорить. И я уверен, что после того, как мужик оставил ключ, а жена внезапно исподволь начинает исполнять его эротические мечты, он максимально удивляется. Традиционная система браков по расчету перестала удовлетворять оба пола в Японии после второй Мировой. Проникновение всевозможных западных ценностей, особенно в вопросах любви и сексуальной совместимости, создает в японском обществе новые тревожные, и, как мы видим, даже патологические формы поведения.

Я лично не могу вспомнить ни одного произведения японского автора, кроме детских "Друзей" Юмото, которым я бы поставил максимальную оценку просто потому, что Мураками точно не вполне японец. И это происходит от максимальной чужеродности и вывертов их мышления. Точнее, я совершенно не разделяю ценности их культуры, а большая часть кажется мне вовсе дикой. За красоту, эротичность, неоднозначность и тонкость хочется поставить высокую оценку, но не в случае, когда я сижу, приклеив руку к лицу, всё время чтения.

Если бы я не знала времени написания книги, я бы сказала, что это где-то в наши дни. Уж больно открыто автор описывает интимные подробности, иной раз кажется, что смакует то или иное событие. Сюжет прост. Есть муж 56-и лет и есть жена 45-и лет, также есть дочка и её жених, возраст не указан, но лет 23-25. По форме это дневник мужа и дневник жены, которые, якобы, они друг у друга не читают. Но кто в это поверит? Каждый из них со своей колокольни смотрит и на семейную жизнь, и на супружеские обязанности. Но вот однажды жена опилась коньяком и упала в обморок в ванной. Принесли в постель, уложили. Нормальный бы муж так и оставил бы её до утра спать, но не наш герой! Ему во что бы то ни стало захотелось увидеть жену полностью обнаженной. А потом пошло поехало! Честно признаться, мне иной раз приходилось краснеть за действия героев, но в целом читалось очень бодро и очень интересно! Сам сюжет мне показался небанальным.

«Ключ» обещал сочную и мудрёную семейную драму с глубоким психологизмом и шикарной проработкой персонажей. Однако после прочтения оставил разве что недоумение с лёгким оттенком гадливости. Причём последняя появилась вовсе не от некоторых не слишком аппетитных сцен интимной жизни героев, а от абсолютной неадекватности в поведении и мотивации немногочисленных персонажей.

Итак, костяк романа, по объему больше похожего на небольшую повесть, составляет история неудавшегося брака двух совершенно не похожих друг на друга людей. После двадцати лет совместной жизни точек соприкосновения, которых и раньше было маловато, почти не осталось. Зато муж, немолодой уже профессор, свято верует в свою любовь к жене, но вот беда – физические возможности уже не те. Как говорится, «хочется, но не можется». А жене, самой что ни на есть традиционной японке, с достоинством несущей свой крест, обязывающий её всячески ублажать нелюбимого мужа, и «хочется», и «можется», но опротивевшая мужнина физиономия всё портит. Вот и тянутся унылые дни, перемежающиеся не менее унылыми ночами, без всякой возможности выбраться из круга вселенской скуки. Впрочем, возможность эту Танидзаки своим героям подсовывает почти сразу, и вот тут начинается собственно «драма», в которой нашлось место и ревности, и предательству, и смерти.

«Ключ» написан в форме чередующихся дневниковых записей. Муж и жена поочерёдно рассказывают себе, друг другу (в надежде, что чем лучше что-то спрячешь – тем быстрее супруг это найдёт) и читателям о своих переживаниях и впечатлениях, иногда предоставляя совершенно разные точки зрения на одно и то же событие. Однако никакой сумбурности и загадочности не возникает – сюжет романа развивается линейно и достаточно тривиально. Зато над проблемой, которую автор ставит перед своими героями, интересно поразмыслить. Японские патриархальные традиции, которые низводят желания и стремления женщины к пустому месту, очень наглядно проявляются в отдельно взятом браке по расчету, где каждый по-своему несчастен, но ни признать этого открыто, ни предпринять какие-то шаги к изменению сложившегося уклада не представляется возможным. Естественно, на подобной почве нормальные человеческие чувства не прорастают. Вот и приходится изгаляться, каждому по-своему, чтобы добавить отношениям остроты и пикантности.

Персонажи вполне могли бы заслужить похвалы, потому что Танидзаки взялся описывать тот самый омут семейных отношений, в котором каких только чертей не водится. За закрытыми дверями супружеской спальни хватает и психов, и извращенцев, и маньяков всех мастей. В «Ключе» всё гораздо спокойнее, желания героев прозаичнее и до триллера не дотягивают. Зато драма могла бы всё-таки получиться отменной, но её свела на нет неадекватность главной героини. По сравнению с демонстрируемой женой непроходимой тупостью даже озабоченность муженька выглядит милой и забавной. Тем более когда эта самая тупость неожиданно превращается в извращённую хитрость. Мужские персонажи предельно просты, понятны и движимы исключительно плотским влечением. А вот с пресловутой женской логикой (точнее, ее отсутствием) Танидзаки явно перемудрил. Икуко и её дочь Тосико погрязли в таком жутком водовороте любви, ненависти и ревности, что было бы даже интересно, если бы в их поступках прослеживалась хоть крохотная доля здравого смысла.

Раздражает отношение персонажей к жизни и друг к другу. Позиционирование мужем себя как злодея и кукловода, а жены – как несчастной жертвы обстоятельств, напоминают взаимоотношения героев в «Горькой луне» Брюкнера. Но, в отличие от последней, в «Ключе» всё это смотрится весьма непритязательно, поверхностно и нарочито. С самого начала заявив о недоверии, автор лишает читателя возможности сопереживать и встать на сторону одного из героев. Получается этакая сценка семейной драмы, которая могла бы случиться и в реальной жизни, но ощущение «постановочности» не позволяет проникнуться каким бы то ни было трагизмом.

Небольшой объём романа играет ему на руку. Танидзаки уместил в нём и любовь в самых разных своих проявлениях, и предательство, и верность, и незамысловатые интриги. Читается «Ключ» за один присест и заставляет, пожалуй, задуматься о некоторых важных вопросах. Но это не отменяет унылой предсказуемости и доведённой до абсурда маниакальной бессмысленности поступков персонажей.

Из аннотации: "В этом романе, действие которого разворачивается в Киото, два дневника – два голоса, мужа и жены, – искушают, противоборствуют, увлекают в западню". Если честно, почитав рецензии, я поначалу на эту вещь у Танидзаки напряглась. Потому что, кто знает, что ж за такая японская распущенность кроется внутри? И тут:

Зная, что я фетишист женских ножек, зная, что ее ноги дивно красивы (не поверишь, что они принадлежат сорокапятилетней женщине), нет, именно поэтому она старается, чтобы я видел их как можно реже. Даже в середине лета, в самую жару, она не снимает носков.Когда я умоляю позволить мне поцеловать ступни ее ног, она не желает и слушать, говоря: «Какая пакость!», или: «Не смей ко мне прикасаться!»

В общем, понимая, что мне, непристойной женщине, снимающей носки по поводу и без, пора гуглить пояснения, лезу в и-нет и нахожу:

...в Японии голое тело не считалось ни красивым, ни сексуальным. В отличие от западных проституток, юдзё не обнажались, а наоборот - накручивали на себя много слоев дорогого шелка. И чем дороже проститутка, тем больше на ней одежд. Не случайно японская живопись, включая "весенние картинки" сюнга, избегает изображение полностью обнаженных тел. "Весенние картинки" показывают не столько обнаженные тела (за исключением гениталий), сколько красиво расположенные изысканные ткани. Эротика обнаженного тела отсутствовала в Японии напрочь.

(с) И по поводу поцелуев оттуда же:

Европейский обычай прилюдно целоваться в губы глубоко шокировал японцев. В Японии поцелуй считался чрезвычайно эротическим актом, допускаемым только в спальне (причем, не с женами). Поцелуи входили в арсенал развратных ласк гейш и куртизанок. Даже на "весенних картинках" сюнга поцелуи не изображали. Восприятие поцелуев - кису (от английского kiss), как нечто глубоко непристойного, сохранялось в японском обществе всю первую половину XX века. Когда скульптуру "Поцелуй" Огюста Родена была выставлена в Токио в 30-е годы, она вызвала общественное возмущение. Полиция запретила ее показ. Предлагали выставить скульптуру, закрыв покрывалом головы целующихся - обнаженные тела никого не смущали. Скульптуру показали уже после окончания Второй мировой войны; тогда же на экраны вышел первый японский фильм с кису.

Вот такое вот похабство приходилось терпеть бедной жене, которая желала совершенно другого:

по старинке, запершись в темной, глухой спальне, зарывшись поглубже в перины, не видя друг друга...

На этом веселая и увлекательная часть рецензии заканчивается.

Казалось бы, раз жене так все это отвратительно, чего бы не уступить, тем более что муж в своем дневнике неоднократно пишет о том, как же он ее любит. Но тут тоже не все просто:

В отличие от европейцев, японцам не была знакома платоническая любовь, по крайней мере, между мужчиной и женщиной. Любовные отношения мужчины и женщины предполагали физическую близость или стремление к ее достижению. Любовь, основанная на духовной близости, иногда встречалась, но только между мужчинами - в случае сюдо - любви старшего и младшего самураев. Гетеросексуальная платоническая любовь европейцев вызвала у японцев изумление и ...умиление. В Японии она получила имя рабу. Японские писатели пытались подражать европейцам, описывая это странное, но благородное чувство.

Но одними особенностями культуры все объяснить не получится, именно "японского" тут - все вышеперечисленное плюс отсюда исходящий сложный и изворотливый способ "игры", выдуманный супругами - я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я(с). Остальное и имхо главное в романе - обыкновенная человеческая гадость, вытекающая из обыкновенной нелюбви, неуважения и потребительского отношения к другим. К супругам так подходит емкое выражение "друг друга стоят", хотя жена, как у Танидзаки водится, все же более отвратна (и не потому, что не хочет снимать носки, а почему - узнаете в конце романа). З.Ы. Кстати, по поводу "злобаб": вполне возможно, что роковые женские образы - это не проявление женофобства автора (или не только оно), а, опять же, усвоенное из традиционной культуры отношение. Так, в одной из новелл сборника Акинари Луна в тумане говорится, что-де женщины от природы злонравны, потому и оборотни чаще всего женского рода. Так-то вот.

18+

Роман японского писателя Дзюнъитиро Танидзаки "Ключ" - один из тех маленьких шедевров, которые во-первых умудряются сказать о многом на рекордно малом количестве страниц, а во-вторых раскрываются уже после прочтения, когда начинаешь размышлять над книгой.

Есть муж и жена, которые прожили в браке двадцать лет. Есть взрослая дочь, которая испытывает к родителям странные чувства и порывается жить отдельно. Есть ухажер дочери, который на самом деле вожделеет к ее матери. Есть два дневника, которые муж и жена ведут втайне друг от друга. В этих дневниках они говорят о самом сокровенном - о своей интимной жизни. Где еще, как не на страницах личного дневника можно выговориться о таких вещах? Тем более, что эти страницы никто никогда не прочтет, кроме них самих. Или все-таки дневники рассчитаны на читателя, пусть и одного-единственного? А если так, то можно ли верить хоть одному написанному в них слову?

Вообще, японцы очень хорошо умеют в эротику. Вот прямо перед этой книгой я читала смелый нон-фикшен про сексуальные девиации. Чего там только не было: и педофилы, и геронтофилы, и гомосексуалисты, и мои любимые аутоплюшефилы, но во время чтения в моем лице не дрогнул ни единый мускул. А здесь казалось бы, обычные люди, обычные постельные игры, ну пофотографировал муж спящую жену голой, подумаешь, а я краснела, смущенно улыбалась и вообще чувствовала себя неловко. Возможно потому, что оказалась в спальне посторонних людей, когда они занимались этим, вот такая вот магия слова, переносящая нас сквозь время и пространство.

Ну а если серьезно и откровенно, то мне стало очень жаль главного героя произведения. Двадцать лет он считал, что у него есть семья. Есть красавица-жена и умница-дочь. Двадцать лет он любил их и ни в чем не отказывал. Как я поняла из книги, жена ни дня не работала, но по магазинам ходила исправно. То перчатки, то сережки... Прислуга была... Ни одного грубого жеста, ни одного грубого слова... А она за двадцать лет ни разу перед ним не разделась. Воспитание у нее, блинн, и происхождение! А про дочку вообще сказать нечего, кроме того, что она паразитка и приспособленка. Если уж муж и отец-кормилец был им так противен, то шли бы на съемную квартиру вместе, устраивались на работу, обеспечивали бы себя. Но нет, они, бедные, страдали в роскоши, давясь курвуазье. И если сначала я осуждала мужа за историю с фотками голой жены, то потом поняла, что за ревность он схватился, как утопающий за соломинку. Он ведь жил в эмоциональной пустыне, в ледяном равнодушии двух своих королев.

В общем, поселил мужик у себя дома лисицу, а потом еще одну вырастил, а они вдвоем третью привели. Все как в старинных легендах, скорее китайских, нежели японских, но почему-то мне вспомнились именно эти сказки об оборотнях.

Он: Ты шлюха снабженная «аппаратом», которому позавидует любая женщина; шлюха, которая блюдет, строит из себя приличную женщину; шлюха обладающая «феноменальной энергией»; шлюха, которую приходится ублажать, не зная отдыха, вот уже 20 лет… «не знаю, как другие женщины, а моя жена так сотворена, что даже если она занималась этим днем и продолжила ночью, и так день за днем, ей все будет мало». Она: «патриархальные родители с детства воспитывали меня в том духе, что женщина во всем должна быть стороной пассивной и не смеет ни при каких обстоятельствах навязывать мужчине свои желания». «Он говорит, что я – шлюха, каких свет не видывал, но где еще найдешь такого блудника, как мой муж? С утра до вечера, в любое время суток он неустанно думает об одном, ловит на лету малейший мой намек. Стоит мне зазеваться, он немедленно переходит в наступление». Муж и жена одна сатана.… Все так, но не эта. Да, они, что-то понимали друг в друге, но не до конца. С одной стороны легче мужчине, с другой, чего стоит притвориться?.. А, если не хочется или Противно? Противно видеть его лицо – видеть близко. Ну, закроет она глаза, но разве это поможет?.. Я в легком шоке друзья, в шоке оттого, что подобная семейка Аддамс так органично (тонко, точно, верно... что там еще) прописана. Автор гений – живая книга переполненная эмоциями. Читая их дневники, я видела живых людей, пусть гадких, но зато живых, копошилась в их тараканах, что очень и очень люблю! Дочитывала я, как та старушка, что сидит днем на лавочке – цокала языком и мотала головой, ну вы поняли)). Это, что-то с чем-то. Такую книгу стоит читать молоденьким юношам и девушкам думающим вступить в брак, а особенно тем, кто поддался чьему-то совету… Говорят, муж и жена должны разговаривать друг с другом, что когда пары умалчивают о своих желаниях, то случаются беды: рушится брак и т.д. Это не тот случай. Такого брака просто не должно было быть и, если уж он такой случился, то лучшее решение это развод и девичья фамилия. Полное несоответствие партнеров… породивших чудовище… АЙ, Я ДАЖЕ ДУМАТЬ НЕ ХОЧУ, ЧТО ТАМ БУДЕТ ДАЛЬШЕ…