Цитаты из книги Agua Viva

Может, стоит родиться, чтобы однажды молча взмолиться и молча принять.

Я пишу тебе беспорядочно, знаю. Но я так и живу. Только и делаю, что нахожу и теряю.

На каждого ли из нас – а все мы в какой-то момент оказываемся потерянными или заброшенными – возлагается какая-то миссия? Так вот, я отказываюсь от любой миссии. Я не исполняю миссию: я просто живу.

Теперь я догадываюсь, что жизнь – другая. Что жить – это не только испытывать мощные чувства, что жизнь – нечто более магическое и более тонкое, но при этом всё равно обладающее острой звериной энергией.

Я позволяю себе случиться.

Слово — это предмет?

Моя тема — мгновение? тема моей жизни. Я стараюсь не упускать ее из виду, я делю себя на тысячи частей, и я настолько раздроблена, а мгновения так мимолетны, что приходится жить только той жизнью, которая рождается вместе со временем и с ним растет: только во времени есть место для меня.

Я не очеловечиваю животное: это оскорбительно, следует уважать его природу – я как раз себя озверяю. Это совсем не трудно и получается само собой. Главное – не сопротивляться, главное – сдаться, и всё.

Я – прежде, я – почти, я – никогда. И всё это стало моим, когда я тебя разлюбила.

вкус тебя абстрактен, как мгновение.

Будущее мое, пока я жива.

Я тебе открою тайну: жизнь смертна. Придется всё оборвать, чтобы сказать тебе следующее: смерть — это невозможное, недосягаемое. Таким образом, смерть едва ли может быть будущей, но есть такие, кто не выдерживает и кончает с собой. Это как если бы жизнь сказала следующее: а следующего не было бы. Только застывшее в ожидании двоеточие. Мы замалчиваем эту тайну, чтобы скрыть факт смертности каждого мгновения.

Мне необходимо разрушение, только так я есть на свете. Только так мне хорошо.

Но что делать, если тебя не умиляют мои недостатки, тогда как я любила твои. Ты растоптал мою чистоту. Я знаю одно: ты не любил меня. Я была одинока. Тобой одинока. Я пишу в пустоту, импровизирую, но моей импровизации не существует. Я оторвалась от себя.

Мир не имеет видимого порядка, и во мне упорядочено только дыхание. Я позволяю себе случиться.

То, что я пишу, неудобно. Я не раскрываю душу. Я, скорее, покрываюсь железной броней. Я тебе неудобна, себе неудобна.

Вот миг. А вот уже следующий.

Многоцветная роскошь воскресенья, его матерое великолепие. Я все это изобразила не так давно, тоже в воскресенье. Вот холст, когда-то чистый, а ныне покрытый такими спелыми красками. Синие мухи поблескивают перед мои открытым окном, впускающим воздух с оцепенелой улицы. День кажется туго натянутой кожицей фрукта, в которую, устроив крошечную катастрофу, вот-вот вонзятся зубы, и потечет сок. Я боюсь проклятого воскресенья, оно превращает меня в жижу.