The Good Soldier Svejk

Начну, пожалуй, с того, что у этой книги есть замечательная начитка в исполнении Владимира Самойлова. Лично для меня достоинства книги на этом, к сожалению, заканчиваются. Не будь аудиоверсии, я бы вряд ли осилила Швейка целиком. Жаль, конечно, всё-таки классика, да и приступала я к ней с воодушевлением.

Основная беда в том, что я не люблю книжки насквозь из юмора. Я понимаю, что за всеми этими шутками Гашек прячет иронию и сарказм, а абсурд похождений Швейка должен обличать, изобличать и далее по списку. Дурацкцю систему вкупе с бюрократией, которые и порождают весь этот абсурд от массовой ловли шпионов сразу после Сараевского убийства до столь же массовой отправки на фронт хромых, косых и горбатых, излеченных чудесным голоданием и клистирами. Глупых больших начальников, не менее глупых и вдобавок ленивых начальников поменьше, пьяниц, дезертирство и национальные распри. И снова систему, ведь как удобно приживаются в ней все вышеперечисленные. А Швейк, что Швейк? Он просто грамотный тролль с простодушной улыбкой. Да-да, тролил систему еще до того как это стало мэйнстримом, ага. С книгой стоит ознакомиться уже хотя бы по этому. Попробовать по крайней мере, а вдруг зайдет?

У меня с книгой не сложилось по нескольких причинам. Во-первых, я не люблю, когда юмор, доведенный до абсурда, составляет основу сюжета. Мне этого мало, а посему повествование довольно быстро надоедает и становится нудным. Во-вторых, я троллинг ради троллинга не люблю что сегодня, что сто лет назад. Как-то не "прет" меня тема "выставить дураками всех вокруг себя", пусть даже там действительно дураки. В-третьих, меня покоробило отношение к животинкам. Не, я всё понимаю, прошлый век, простые мужчины, животное - не член семьи, а скотина. Но когда эта скотина Швейк скормила кошке канарейку, стегала хлыстом собаку и выбросила в соседский подвал труп ангорской кошки, сдохшей от сапожного крема (не удивлюсь, если именно Швейк её им и угостил), я растеряла к нему последние остатки симпатии. Ну не могу, звиняйте, я изнеженное городское дитя 21 века. В-четвертых, мне было очень много (а учитывая первые три пункта - неподъемно много) бестолковых и бессмысленных приключений Швейка. Увы.

Да простят меня все любители творчества Гашека, но я совсем не нашла ничего положительного для себя в книге. Да, первые страниц 200 было забавно: история то ли дурачка, то ли искусного хитреца, который попадает во всевозможные передряги, проводит бесконечное количество параллелей, вызывает смех и ощущение сарказма во всем. Но дальше это порядком надоедает. Текст однообразен, в нем нет кульминаций, интересных сюжетных поворотов. Просто постепенное перемещение Швейка вместе со своим батальоном, а иногда в поисках этого батальона, сопровождаемое контекстуальными историями главного героя. Я хотела забросить книгу несколько раз. И, наверное, нужно было это сделать, ведь Гашек так и не успел ее дописать.
Конечно, здесь есть отдельные интересные образы: нетипичный Швейк, ироничный образ подпоручика Дуба, прожорливый Балоун, уставший от жизни и Швейка обер-лейтенант Лукаш. Возможно, здесь следовало бы отметить оригинальность авторского стиля, но я читала в переводе и ничего сказать не могу. Это однозначно не мой роман. Да, в нем отлично показан абсурд войны и всей системы, когда никто не понимает, что он делает, какой в этом смысл, а продолжает просто выполнять приказы. Но такое затянутое повествование только отталкивает, не оставляя положительных впечатлений.
Рекомендую читать только в том случае, если есть достаточное количество времени.
Оценка - 2 из 5.

До колик уморительное повествование о походных буднях австрийских солдат в тылу и по дороге на фронт в Первую мировую. Главный герой Швейк, которому медкомиссия поставила диагноз "идиот", конечно же, никакой не идиот, а вовсе даже умнейший человек, мудрый пресловутым обывательским жизненным опытом, который у него, судя по количеству рассказанных им в книге баек, колоссален. Само же произведение Гашека несет в себе такой мощный антивоенный заряд, что читать его мальчикам, идущим в армию, наверное, давать не стоит - ну разве что все мальчики в мире будут читать в обязательном порядке, как на самом деле обстоят дела со снабжением и как "пилят и катят" все без исключения и во все времена, как строятся уставные отношения, как относится к армии и ее нуждам мирное население, насколько нелогичными и предвзятыми бывают приказы, ну и так далее, и тому подобное. Если бы не гашековский неподражаемый юмор, вышло бы унылое моралите, но в таком исполнении - безусловный шедевр. Как жаль, что книга осталась недописанной, мне вот интересно, доехали бы Швейк, Марек, Юрайда, Балоун и компания до, собственно, фронта или нет. Но вообще в нашем мире писать приключения Швейка можно бесконечно, благо, новый материал подкидывают регулярно, военный угар присущ всем без исключения правителям: надо же как-то оправдывать расходы на армию и свою несостоятельсть... Поэтому Швейк, которому в 20-е годы прошлого века пророчили скорое забвение из-за неактуальности, и по сей день остается своего рода героем нашего времени.

Недавно довелось наткнуться на сетевое обсуждение этой книги. Даже не обсуждение, обрывки впечатлений, которыми делились люди, прочитавшие ее давно. Самый высокий градус приязни был снисходительным одобрением. По большей же части недоумение, что за чушь: плоский юмор, казарменные шуточки, невразумительный герой и отсутствие сюжета. Не могу согласиться, потому что роман люблю, а Швейка считаю одним из лучших людей, которых знала в жизни.
Он не успевает появиться со своими рассуждениями о том, на какую приманку лучше идут собаки, которых вы хотите свести со двора у владельца, а я его уже люблю. Неказистого, небогатого, демонстрирующего глубоко сомнительный моральный уровень, да идиота же: "Так точно, идиот". В нем есть свойство, чрезвычайно редкое в современном мире и, подозреваю, в мире вообще - спокойная уверенная доброжелательность.
Базирующаяся - внимание! - не на фундаменте из ума, наличия профессии и остроактуальных навыков, финансовой состоятельности, духовных исканий и находок. Парадокс этого персонажа в том, что ни-че-го не имея, он умудряется светить. "Тоже мне, светоч Зарты", - скажет редкий человек, прочитавший эти строки. И будет прав. Не спокойный ровный и уверенный свет далекой звезды, гнилушка. Но беспросветный мрак и она в исключительном случае может рассеять.
В свои восемнадцать я в такой погрузилась. Внешних предпосылок никаких, а вижу кругом одну мерзость, ложь и безнадежность. Никакая умная книга не помогла тогда, а за "Швейка" схватилась, как утопающий за соломинку. И перечитывала без конца. И соломинка стала последовательно спасательным кругом; болотистым островком суши с той самой гнилушкой; твердой, хотя и бесприютной пока землей.
Если он, проходя через фантасмагорическую тупость и ложь заката Австро-Венгерской империи умел сохранить оптимизм и (довольно специфический) здравый смысл, чем хуже я, которой достался закат Советского Союза со всеми вытекающими? Я даже еще и лучше, может быть (молодость оптимистична по своей природе). Так или иначе, но выбирая название для магазина, уже здесь, в России, остановилась на "У тополя". Объяснив интересующимся, что из любви к экологии, а в душе помня бесчисленные "У чаши", "У льва", "У фонтана" гашековой Праги.

В наше время самое время перечитывать "Швейка", поскольку спустя сто лет и две мировые войны армейская жизнь в тылу и на фронте остается прежней — самый карикатурный кретинизм, который кажется плохим анекдотом на гражданке, при небольшом знакомстве с армией превращается в реальность (в зависимости от вашего положения, грустную или забавную). По крайней мере двух персонажей-офицеров я видел ирл на военной кафедре, правда, имена и звания у них были другие, но суть не менялась.

Частенько "Швейка" считают образцом уныленького юмора, потому что в начале практически единственный интересный персонаж — это сам Швейк, который и является источником веселья. Швейк же большой любитель не к месту рассказывать совершенно поехавшие истории из жизни, которые поначалу читаются неплохо, а на сороковой раз немного надоедают. Но стоит добраться до момента, когда Швейка все-таки отправляют на военную службу, как все становится гораздо лучше, потому что вокруг появляются шикарные тыловые офицеры. Когда же он добирается до своей маршевой роты и они начинают перемещение ближе к фронту, к прежнему цветнику персонажей добавляются еще и однополчане, большая часть которых отжигает не хуже Швейка. Кстати, он влипает в разного рода истории по большей части потому, что является идеальным солдатом, патриотичным и послушно выполняющим приказы.

Книга по независящим от автора причинам (он помер в процессе написания) осталась незаконченной, причем не в духе "Мертвых душ", чей первый том хорошо читается отдельно (а второй я лично вообще не люблю и не перечитываю), а прямо на полуслове. В любом другом случае это было бы фатально, но здесь это только подчеркивает общий кретинизм ситуации, поскольку (спойлер) вся история кончается незадолго до первого столкновения с противником. На страницах нет ни одного выстрела, кроме пьяной стрельбы, что еще сильнее дает ощущение, что война — совершенно идиотское занятие.

Ярослав Гашек стал писать  роман о  войне.
Сюжет: истории-байки(не без пошлости) из жизни "официального идиота " Йозефа Швейка, солдата времен Первой мировой войны.
Впечатления:
1) Это сатирический роман,  но он ,скорее, о мироустройстве и людях. Война здесь лишь лакмусовая бумажка.

2)Всерьез задумалась  над выражением " анархия - мать порядка ".
3) Умение смешно обыграть вульгаризмы в речи, буду считать теперь признаком "хорошо воспитанного человека".)))

4) Современная вещь, хоть и написана она 100 лет назад.

5) Очень хочется накидать много-много цитат из книги , чтобы заинтересовать. Но их и так накидали (аж 400 штук) , посмотрите их, почитайте. А вдруг,  это то, что вам понравится.
6) Немецкие диалоги в романе это что то. Грубость немецкой речи была удивительно к месту , подчеркивала абсурдность происходящего вокруг.

P.s. В моем детстве это длинное произведение очень  часто перечитывалось  отцом. Я помню как он сидел, читал и хохотал. Поэтому то , я её никогда не читала. Боялась не понять , что ли. А зря. Мне понравились и  солдафонский юмор, и усмешки над власть имущими, и  сатира. И я, как папа когда-то, сидела , слушала и хохотала.

Для меня это разочарование года. Я так много ждала от этой перехваленной книги, что, скорее всего, и стало моей главной ошибкой... Очень надеялась, что получу нечто похожее на За спичками , но сравнения абсолютно неуместны. Да, здесь затрагивается больная (на текущий момент особенно) для многих тема - она глобальная, масштабная, серьезная и с дурацким походом двух мужиков за спичками жене, чтобы та сварила кофе, не сравнима. Но это только на первый взгляд. Впрочем, не стану сравнивать.
В книге Гашека очень много злой сатиры и очень мало юмора. В ней излишне много дурацких ситуаций, которые назвать смешными не получится, как бы этого ни хотелось. Есть моменты, от которых просто оторопь берет:

"Хотели узнать адрес"...
Персонажей здесь совершенно спокойно арестовывают, наказывают, костерят на чем свет стоит, забривают на войну, не считают за людей, проигрывают в карты. И никто - никто - не делает попыток как-то изменить ситуацию, повлиять на результат, отстоять свое я. Мне всегда казалось, что Швейк - это положительный герой, который с тонкой хитрецой и юмором выбивает грязные одеяла и простыни. После прочтения книги мое мнение о персонаже кардинально изменилось. Несмотря на все его "благодушие" и "доброжелательность". Есть поговорка "Простота хуже воровства" - вот она сюда, на мой взгляд, подходит как никакая другая. Эта книга о том, как одни рабы давят и притесняют других рабов, поменьше и попроще. От нее остается гнетущее впечатление. Читать ее уже на 10-15 странице становится крайне тяжело. Слог перенасыщен, много деталей, никак не влияющих на сюжет, которые, словно мусор, набрасываются в твое информационное пространство, и ты не знаешь, что с ним делать, куда распихивать, сметать, заколачивать.

В моих сознательных 90-х вокруг было много разговоров о Швейке. В телевизоре. по радио, в газетах, в книгах - очень часто ссылались на эту книгу, а я понятия не имел, в чем же суть произведения.
"Ну помните, это же как в Швейке!..."
"Вот точно так же Швейк у Ярослава Гашека сказал то-то и сделал се-то"
"Здесь просто нельзя не процитировать слова из Швейка Гашека!".
Складывалось впечатление, что любая сатира, юмор, стеб над текущими реалиями напрямую связаны с этим великим произведением чешского писателя. Правда, уже в 00-х о Швейке вспоминали не так часто. А сейчас так и вообще. Меняются эпохи, меняются идолы, культы, герои и примеры для подражания. Но я как-то пообещал себе, что когда-нибудь при первой возможности обязательно прочитаю эту книгу, чтобы вообще понимать, к чему ведут отсылки и откуда взяты цитаты. И Швейк у меня всегда ассоциировался с зачитанной до дыр потрепанной книгой из обычной центральной библиотеки. С желтыми местами вываливающимися страницами, с длинным исписанным листочком с датами и номерами предыдущих читателей, с коричневой обложкой с тиснением, на которой все золотые буквы стерлись, с датой печати что-то типа 1981 года. И этот незабываемый библиотечный запах...
Но вышло все иначе. Случайно заметил, что у Азбуки в серии "Большие книги" выходил уже Швейк под красивой белой обложкой с иллюстрациями Йозефа Лады. Купил незамедлительно.
Швейк - это комиссованный из армии чех, которому 40+ лет. Комиссовали за "слабоуми". Идиот, одним словом. Эдакий пухловатый дурачок, который всегда улыбается, ибо всем доволен. Проснулся - уже хорошо. Пивка в кабаке попил - вообще замечательно.
Книга поделена на 4 части. Первая самая менее военная. Там Швейк живет на гражданке, но попадает впросак из-за поклепа, за что ему светит заточение в тюрьме. Все это происходит во время начала Первой Мировой, когда Чехия была в составе Австро-Венгрии, поэтому чехи были напрочь подавлены австрийским иго. Скажут "предатель", пойдешь в тюрьму. скажут идти воевать - пойдешь. Главное, вопросов меньше задавать, а то расстреляют. И Швейк живет именно по этим жизненным принципам. Правда, его желание поступать по правде идет вразрез с желаниями всяких разных начальников и командиров. Из чего и складываются разные смешные ситуации, когда вроде Швейк делают то, что его просят, но он же дурак, поэтому извините - получайте то, что получилось, т.е. совсем не то, что было приказано. И вроде хочется треснуть по лицу этому тупому чурбану, но он как посмотрит своими маленькими детскими глазками, как улыбнется милой улыбкой, что сразу весь негатив проходит.
А дальше армия, попытка попасть на фронт... "Похождение бравого солдата Швейка" - это один большой стеб над системой. Не только военной. Достается и политиканам, и церкви, и врачам. Иногда по-хорошему смешно, иногда и по злому. Но, конечно, больше всего досталось армии. Глупые приказы, идиоты у власти, смешные уставы, невыполнимые поручения. И все во имя "только бы ничего не делать". Это смешно, но на войну Швейк так и не попал, потому что это очень сложно на самом деле. Да и за весь роман ни один персонаж не мог объяснить. зачем нужно воевать. Ну надо, значит надо. главное, когда на мине подорвешься, или когда пуля прошьет голову, не обляпать никого и не испортить казенную одежду. Раз надо идти воевать, значит надо. Меньше вопросов. Тем, кто наверху, виднее.
По-моему, сейчас ничего не изменилось... Печально-грустно...
А теперь о грустном. Для меня интерес к роману шел по наклонной от части к части. Первая часть - восторг. Вторая - чуть хуже. Третья - совсем тяжко читалось. Четвертая чуть получше, но тут меня ждал удар - оказывается, Швейк не дописан. Ярослав Гашек умер раньше, чем дописал роман. Поэтому мы так и не узнаем, что стало со Швейком, попал ли он на фронт, встретился ли после войны с бородатым вечно голодным денщиком в кабаке.
Первая часть была интересной, смешной, необычной, я просто восторгался ею! А потом пошли самоповторы. Денщики вечно воруют и тупят, церковники пьют и богохульничают, лейтенанты и генералы тупые как пробки. Множество эпизодов происходят под распитие спиртных напитков, отсюда и всякие несуразности, происходящие в жизни героев. Когда читал третью часть, казалось, что абсолютно все это я читал в предыдущих двух частях. Роману необходима редактура, но... Не судьба.
Может быть, если бы я читал это произведение ничего не зная о нем, я бы поставил ему оценку 7. Но все-таки за острые социальные темы и за прекрасные иллюстрации я повыше на балл оценку. Идейно роман прекрасен. Швейк запоминается на всю жизнь. И да, его хочется снова перечитать, потому что все глупости Швейка такие милые, так и просятся пересказать их кому-нибудь, как Швейк рассказывал в романе своим знакомым истории из жизни. Теперь я понимаю, почему в СССР все сходили по Швейку с ума. Гашек умело высмеивал злободневные темы, но кто может предъявить претензии идиоту со справкой?

"От стен полицейского управления веяло духом чуждой народу власти. Эта власть вела слежку за тем, насколько восторженно отнеслось население к объявлению войны. За исключением нескольких человек, не отрекшихся от своего народа, которому предстояло изойти кровью за интересы, абсолютно чуждые ему, за исключением этих нескольких человек, полицейское управление представляло собой великолепную кунсткамеру хищников-бюрократов, которые считали, что только всемерное использование тюрьмы и виселицы способно отстоять существование замысловатых параграфов."

"Похождения бравого солдата Швейка" - это итоговая работа автора, которая не была дописана в силу неотвратимых причин. Это большая насмешка в духе Франсуа Рабле над бюрократией и церковью, над военщиной, над эгоизмом и лицемерием господствующих классов, над государством. Это здоровый смех народных трудящихся масс над разбойниками пера, безголовыми чиновниками, солдафонами, продажными политиканами и мошенниками в рясах. До голых костей обнажены пороки и язвы несправедливо устроенного мира в котором ради удовлетворения интересов эксплуататорского меньшинства в горниле войны умирают или становятся калеками десятки миллионов людей.

"Йозеф Швейк не тот покорный дурак, которого заставь молиться, так он и лоб расшибет. Напротив, этот «официально признанный идиот» своим лбом расшибает военно-бюрократическую машину."

1 Августа 1914, началась мировая война. Немецкий генштаб считал, что она окончится ещё до "осеннего листопада", а германский и австрийские кайзеры будут овеяны неувядающей славой которой бы позавидовал христианский бог. Большое жизненное пространство и обилие дармового труда покорённых "русских свиней" и "французских лягушатников" обеспечат баснословные прибыли, приведя австрийцев и немцев к величию. Сербы наконец-то поплатятся за свою антиавстрийскую пропаганду. Вот только проклятые "макаронники" из Италии вонзили нож в спину, да ещё и план Шлиффена с треском провалился. Вместо "быстрой победоносной" получилось, что империалистическая бойня затянула в свои жернова с 1914 по 1918 годы, в семи главных воюющих странах, 60 млн. мужчин зрелого возраста, которые были оторваны от производительного труда и пущены на корм воронам.

"Если вот посмотреть со стороны, так, собственно говоря, каждый солдат тоже украден из своего дома."

Пока есть в мире частная собственность на средства производства, будет и эксплуатация человека человеком, разделение общества на классы - будут и войны. За ресурсы, за передел влияния, за грабеж других народов к вящей пользе господствующего эксплуататорского класса в том или ином месте земного шара. Война - неизбежна, затишье перед бойней условно, временно, преходяще, релятивно. Фукуяма было уже дал лиха, когда обещал нам "конец истории", но "головокружение от успехов" закончилось, и разбойничьи интересы империалистов всех стран сотрясают наше время громовыми залпами орудий и старыми сказками о "национальных интересаъх" из уст политтехнологов, и "инфлуенсеров".

"Эх! — вздохнул солдат из казармы.— Поскорей бы уж нам наложили как следует, чтобы Австрия наконец успокоилась. Разговор продолжался в том же духе. Швейк сказал в пользу Австрии несколько теплых слов, а именно, что такой идиотской монархии не место на белом свете, а солдат, делая из этого изречения практический вывод, прибавил: — Как только попаду на фронт, тут же смоюсь."

Ярослав Гашек - это чех по происхождению, который служил в Чехословацком корпусе во время интервенции 14 держав в Советскую Россию (~1 000 000 иностранных солдат "огнём и мечом" выжигали "большевистскую заразу"). Познакомившись ближе с коммунистами, он дезертировал из армии, стал большевиком, гражданином Советской страны, знал на короткой ножке Свердлова, слушал лекции Ленина по вопросу о государстве. Ещё до войны, известно, что он самостоятельно выучил русский язык и читал с большой любовью Пушкина, Гоголя, Чехова, и особенно Максима Горького, босяцкие образы которого были близки ему. Уже исходя из этого становится ясно, что этот человек будет близок русскому читателю. По свидетельству Ивана Ольбрахта, в незавершенных частях романа Швейк, попав в русский плен, после октября 1917 года должен был встать на сторону большевиков.

"Вообще все в армии уже воняет гнилью,— сказал вольноопределяющийся, укрываясь одеялом.— Массы пока еще не проспались. Выпучив глаза, они идут на фронт, чтобы из них сделали там лапшу; а попадет в кого-нибудь пуля, он только шепнет: «Мамочка»,— и все. Ныне героев нет, а есть убойный скот и мясники в генеральных штабах."

Юлиус Фучик очень восхищался "Швейком" и неоднократно упоминал в своей знаменитой книге "Репортаж с петлёй на шее", которую написал в застенках гестапо, проводя недвусмысленные параллели между фашистскими мучителями (что в конечном итоге его казнили) и классическими образцами тупорылого воинского усердия ради блага "отечества". Вот что он пишет:

"Швейк,— это типическое изображение простого чешского человека, который не имеет большого политического опыта и не прошел через просвещающую школу фабрики, но у которого «в крови» сознание, что «все гнило в Датском королевстве» и что «долго так продолжаться не может». Швейковщина — это прежде всего личная самооборона против безумия империализма, но вскоре эта оборона превращается в наступление. Своей пародией на исполнительность и своим народным остроумием Швейк разлагает с трудом поддерживаемый мистический авторитет реакционной власти: он как червь подтачивает реакционный строй и весьма активно — хотя и не всегда абсолютно сознательно — помогает разрушать то, что было воздвигнуто на фундаменте угнетения и бесправия. Эволюция Швейка, напоминающая эволюцию Гашека, подводит его вплотную к полной политической сознательности, и прямо чувствуешь, как в определенный момент он проникнется серьезностью, не перестанет балагурить, но при этом, когда дело примет соответствующий оборот, будет чрезвычайно серьезно и основательно сражаться."

Вот что пишет Бертольт Брехт о "Швейке", который под его вдохновением написал своё продолжение:

"Я читал в поезде старого «Швейка» и был снова поражен огромной панорамой Гашека, истинно отрицательной позицией народа, который сам является там единственной положительной силой и потому ни к чему другому не может быть настроен положительно."

В книге сотни персонажей. Отдельно запомнились некоторые. Кац - вечно пьяный армейский духовник; Дуб - солдафон считающий рядовых за грязь, а начальство офицерское за херувимов, император - второй после бога; Биглер - зазнайка мечтающий стать Наполеоном, жертвы на войне лишь циферки на бумаге; Балоун - извечно голодный солдат, мечтающий вернуть жизнь до войны; Водичка - работяга, которому промыли мозги национальной ненавистью, он ненавидит венгров за то что они венгры. Лукаш - австрийский офицер, что проникся презрению к мировой войне и отвратительному национально-патриотическому угару, который слышен из каждого "утюга". Он не верит в славу австро-венгерского оружия, и не видит смысла воевать с Сербами из-за убийства толстого борова эрцгерцога Франц Фердинанда.

Frisch drauf! Im Gottes Namen frisch drauf! - Смелее вперед! С богом, смелее вперед!

Сам автор представлен в книге Йозефом Швейком и вольноопределяющимся Мареком, которые есть самые адекватные образы во всём произведении, и которые последовательно выражают антивоенную позицию народных трудящихся масс. Подавляющее большинство австрийского офицерства Гашек рисует однозначно - как мещанских выродков, готовых на всё ради унижения человеческого достоинства подчинённых, да чтобы было больше барышей, выпивки и гулящих девок.

Перед второй мировой войной роман изымали из школьных и армейских библиотек, фашисты жгли его на кострах.

"Представьте себе, идет война. Земле, в которую нас закопают после битвы, совершенно безразлично, какого хлеба вы налопались перед смертью. Она — мать сыра-земля — разложит вас и сожрет вместе с башмаками. В мире ничего не исчезает. Из вас, солдаты, вырастут снова хлеба, которые пойдут на хлеб для новых солдат."

Вот что пишет Олег Малевич, автор вступительной статьи, слова из которой нельзя не привести здесь:

"Перед нами уже не критика отдельных социальных уродств и их носителей, а показ разложения и крушения гигантской машины насилия и гнета. Война, в бессмысленности которой особенно наглядно раскрывается общегосударственный идиотизм Австро-Венгерской империи, этого нового Вавилона, выводит повествование за национальные и локальные рамки и придает ему широчайшее обобщающее значение. Взрывами безудержного смеха провожая в могилу «лоскутную» вотчину Габсбургов, Гашек одновременно хоронит и ее союзников, и ее будущих победителей, хоронит целую эпоху мировой истории. И до тех пор, пока человечество не покончит с любыми формами антинародной власти и милитаризма, раскаты этого смеха будут звучать отходной цепляющемуся за жизнь вчерашнему дню земного шара...Прошлое изжило себя, и народ — единственная реальная общественная сила — уже отчетливо сознает это. На контрасте мнимой и подлинной исторической реальности и построен весь роман, целиком пронизанный предчувствием крушения старого мира...Глубокое, не побоимся сказать — философское единство. Длинная цепь приключений Швейка и его боевых соратников — это сплошное опровержение ожидаемого, доказывающее, что жизнь богаче любых бюрократических установлений и любых предвзятых представлений о ней, а человек неисчерпаем в своей сложности и своих потенциальных возможностях. Швейк потому и может оставаться внешне неизменным, как персонаж популярного комикса, переходящий из одного выпуска в другой, что по сути своей он — олицетворение торжества неожиданности над шаблоном и торжества щедрости человеческой натуры над стереотипом. Такова внутренняя логика алогизма его поступков и суждений. В этом смысле отблеск «швейковщины» падает и на таких персонажей, как поручик Лукаш и фельдкурат Кац, сообщая им человеческую «живинку», которой начисто лишен благонамеренный Дуб и почти начисто столь же благонамеренный Биглер...Швейк глубоко человечный и проницательный народный увалень, щедро наделенный юмором и хитрецой (не случайно в архивах военно- полевого суда на его деле стоит пометка: «Намеревался сбросить маску лицемерия и открыто выступить против особы нашего государя и нашего государства»). Швейк — идиот только в глазах начальства."

Большинство категорически не желали идти на мировую бойню, не желали воевать, не желали умирать ради чуждых интересов. Большая часть книги посвящена симулянтам и людям, которые сознательно калечили себя, лишь бы не быть зачисленным на военную службу:

"После обеда к ним подсел какой-то солдат и предложил сделать за пять крон флегмону и заражение крови. Шприц для подкожного впрыскивания у него при себе, и он может впрыснуть им в ногу или в руку керосин. После этого они пролежат не менее двух месяцев, а если будут смачивать рану слюнями, то и все полгода, и их вынуждены будут совсем освободить от военной службы. (Это испытанное средство попасть в госпиталь. Однако часто выдает запах керосина, остающийся в опухоли. Бензин лучше, так как быстрее испаряется. Позднее солдаты впрыскивали себе смесь эфира с бензином;)...Все скоты, дерьмо, и только в том случае, если будут храбро сражаться за государя императора, снова станут равноправными членами общества. "

В целом в произведении Гашек показал себя воинствующим безбожником:

"Во всей Европе люди, будто скот, шли на бойню, куда их рядом с мясниками — императорами, королями, президентами и другими владыками и полководцами гнали священнослужители всех вероисповеданий, благословляя их и принуждая к ложной присяге: «На суше, в воздухе, на море...» и т. д. Полевую обедню служили дважды: когда часть отправлялась на фронт и потом на передовой, накануне кровавой бойни, перед тем, как вели на смерть...Хороша надежда, что шрапнель оторвет тебе голову! Дурачили нас только! До войны приезжал к нам депутат-клерикал и говорил о царстве божьем на земле. Мол, господь бог не желает войны и хочет, чтобы все жили как братья. А как только вспыхнула война, во всех костелах стали молиться за успех нашего оружия, а о боге начали говорить будто о начальнике Генерального штаба, который руководит военными действиями. Насмотрелся я похорон в этом госпитале! Отрезанные руки и ноги прямо возами вывозят!"

Отдельного внимания заслуживает пропаганда духовной сивухи и то, как евангельское учение должно уверенно сливаться с целями войны:

"Только тогда солдат доблестно сражается за своего государя императора, когда верит в бога и полон религиозных чувств. Только тогда он не боится смерти, когда знает, что его ждет рай....При всей своей тупости полковник был чрезвычайно набожен. У него в квартире стоял домашний алтарь. Полковник часто ходил на исповедь и к причастию в костел святого Игнатия и с самого начала войны усердно молился за победу австрийского и германского оружия. Он смешивал христианство и мечты о германской гегемонии. Бог должен был помочь отнять имущество и землю у побежденных. "

Интересно показана идеология солдафонства:

"«Солдат,— говаривал он,— должен и в толпе искать своего начальника и думать только о том, чтобы исполнять обязанности, предписанные ему уставом. Падая на поле сражения, он и перед смертью должен отдать честь. Кто не умеет отдавать честь, или делает вид, что не видит начальства, или же отдает честь небрежно, тот в моих глазах не человек, а животное»...Эту дисциплину и долг послушания, обязательную любовь солдата к офицеру можно выразить очень кратко, ибо отношения между солдатом и офицером несложны: один повинуется, другой повелевает. Мы уже давно знаем из книг о военном искусстве, что военный лаконизм, военная простота являются именно той добродетелью, которую должен усвоить солдат, волей-неволей любящий своего начальника. Начальник в его глазах должен быть величайшим, законченным, выкристаллизовавшимся образцом твердой и сильной воли...Воинский закон наказывает за измену государю императору, который является отцом всех воинов, так что самый незначительный проступок воина следует рассматривать как отцеубийство, глумление над отцом своим. Далее он хотел развить свою теорию о том, что государь император — помазанник божий, что он самим богом поставлен управлять светскими делами, как папа поставлен управлять делами духовными. Измена императору является изменой самому богу. Итак, воинского преступника ожидают, помимо петли, муки вечные, вечное проклятие. Однако если светское правосудие в силу воинской дисциплины не может отменить приговора и должно повесить преступника, то что касается другого наказания, а именно вечных мук,— здесь еще не все потеряно. Тут человек может парировать блестящим ходом — покаянием."

Нельзя не приложить здесь замечательный отрывок о взаимоотношениях поручика Лукаша и Швейка:

"Швейк держал руку у козырька, и это очень шло к его бесконечно довольной, беспечной физиономии. Он выглядел, как греческий бог воровства, облаченный в скромную форму австрийского пехотинца. Поручик Лукаш на мгновение зажмурил глаза под ласковым взглядом бравого солдата Швейка. Наверно, с таким обожанием и нежностью глядел блудный, потерянный и вновь обретенный сын на своего отца, когда тот в его честь жарил на вертеле барана. — Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, я опять здесь,— заговорил Швейк так просто и непринужденно, что поручик Лукаш сразу пришел в себя."

Хотелось бы привести некоторые интересные сведения о самом Ярославе Гашеке именно в роли большевика в Советской России:

"С октября 1918 года Гашек находится на ответственной партийной, политической и административной работе в политотделе 5-й армии Восточного фронта РККА. Вместе с армией он совершает путь от Бугульмы до Иркутска. Его сатирические фельетоны той поры, многие из которых написаны по-русски («Из дневника уфимского буржуя», «Дневник попа Малюты»), отличаются четкой социальной направленностью и проникнуты беспощадной ненавистью к врагам народа...Художник Ярослав Сергеевич Николаев, работавший вместе с Гашеком летом и осенью 1920 года в Иркутске и живший с ним в смежных комнатах домика пастора, получил от писателя размноженный на жирографе или гектографе экземпляр еще одного варианта «Похождений бравого солдата Швейка». Этот написанный от руки по-русски на грубой серой бумаге 13 пухлый том, помимо известных нам по чешским изданиям 1917 и 1921— 1923 годов, включал в себя и такие главы и части, как «Приключения кадета Биглера в плену» и «Швейк в стране большевиков». К сожалению, русский вариант «Швейка» пока не найден, так же как книга о попах, про которую Гашек рассказывал Ярмиле Майеровой, и пьесы, ставившиеся в Киеве и Красноярске....Руководители «марксистской левой», приехавшие в Москву на II Конгресс Коминтерна, ищут в России чешских коммунистов, способных возглавить движение на родине. Делегаты красного Кладно проявляют особую заинтересованность, чтобы в этот опорный пункт борьбы за Советскую власть в Чехии был послан Ярослав Гашек. Подчиняясь решению Чехословацкого центрального бюро при ЦК РКП(б), Гашек вместе со своей второй женой, работницей уфимской типографии Александрой Гавриловной Львовой, выезжает на родину. С нелегким сердцем расстается он со Страной Советов, где во многом стал другим человеком. В Прагу Гашек приехал 20 декабря 1920 года, уже после того, как чехословацкий пролетариат потерпел поражение. "

________________

Произведение замечательное, читается живо и на одном дыхании. Хочется перечитывать. Искромётное удовольствие и смех. В качестве дополнения к произведению, горячо советую почитать другого Австро-Венгерского гражданина, уроженца Галиции Ивана Франко и его книгу "Бореслав смеется", в которой обличительно показано чем жил простой рабочий в те годины, перед тем как их бросили в мировую бойню.

Когда читаешь эту книгу в взрослом возрасте она воспринимается совсем иначе, просто в детстве многие моменты были еще не понятны и на них не обращала внимания.
казалось бы столько времени прошло с момента написания книги, а почти все актуально и сейчас.
Книга написана таким живым языком, яркие герои, юмор, местами грубоватый, но очень в тему. Я.Гашек создал такой живой образ простого солдата, местами кажущегося придурковатым, но на самом деле таковым не являющимся. И вот он так остро показывает все неприметные стороны быта, политики, армии.
Отдельного внимания стоит чтец-Владимир Самойолов, прекрасно прочтение, герои просто ожили.