The Strangled Queen

мудр тот, кто не притворяется деятельным, когда нечего делать

Когда неаполитанец заявляет женщине, будь она принцесса или служанка в захудалой харчевне, что, не видя ее больше, он-де непременно зачахнет и умрет, он лишь выполняет самые элементарные правила галантности.

Случайные измены отнюдь не мешают помнить и думать о той, кому изменяешь.

Государственный человек с тех высот, откуда он осуществляет свою власть под защитой сыска и солдат, сам чувствует свою плоть настолько неуязвимой, что, осуждая виновного на смерть или пожизненное заключение, судит лишь некие абстракции. Не живых людей сжигают или казнят по его воле - он сметает со своего пути помехи, уничтожает символы...

Лечь спать принцем и проснуться наутро королем – это, согласитесь сами, немалое испытание.

Король умер! Да здравствует король!

Сбоку от алтаря находилась могила Людовика Святого, а за ней виднелись каменные изображения великих предков. По другую сторону нефа лежало свободное еще пространство, не тронутые еще плиты, которые в один прекрасный день раскроются, дабы принять вот этого юношу, вступавшего на отцовский престол, а потом вслед за ним поглотят одно царствование за другим. «Здесь хватит места еще на многие века», – думал Людовик д'Эвре.

«Каждый из нас одинок в свой смертный час; и лишь гордец мнит, будто он не одинок во всякий миг своего существования».

Он король — а править не умеет; он человек — и не умеет жить; он женат — и не имеет жены...