The Muse

Жизнь людей жалко коротка.

Лицо каждого человека рассказывает свою историю

Я думал, что успех - это конец желания большего, но боюсь, что на самом деле это начало.

Чем выше ты поднимаешься, тем тоньше воздух.

Человеческие тела так чертовски хрупки, что просто чудо, что кто-то из них дожил до младенчества.

Даже самое суровое обращение - это соблазн, доверие между наказывающим и наказываемым.

- Как... как это произошло?

• Отжимания и приседания, - сказал я с ухмылкой, - тренировка для бедняков.

Я не заставляю людей делать что-либо. Ни один демон не заставляет. Мы только разжигаем то, что уже существует в вас. Это зависит от тебя, чтобы противостоять нам. Дать отпор своей силе, которая намного превосходит нашу, если вы только поверите в это.

Мне нужно было, чтобы кто-то увидел мою работу и поверил в нее. Мне нужно было выйти из собственной головы и просто рисовать, а не тонуть в хоре голосов, которые шептали, что я никуда не гожусь, что я никогда ничего не добьюсь. Мне нужен был хоть маленький проблеск надежды на то, что борьба за существование художника стоит того.

Коварная неуверенность в себе, которая нашептывает, что он никудышный, бездарный, безнадежный, ставит его на грань отчаяния. Может быть, было бы лучше просто сдаться.

Они называют это влюбленностью не просто так, не так ли? Потому что это то, что ты делаешь. Ты падаешь, и если объекта твоей любви нет рядом, чтобы подхватить тебя, ты разбиваешься на миллион осколков. Или ты сгоришь дотла.

(Перевод. Примечание: влюбленность = falling in love)

Искусство настолько субъективно: сотне людей может понравиться ваша работа, сотне она может не понравиться, еще сотне - будет наплевать меньше. И все они будут правы. Если вы не Ван Гог или Пикассо, гарантии занятости нет.

(перевод)

Я готов умереть тысячей смертей за Коула Мэтисона.