Все произведения Ф.М.Достоевского
Ivan2K22
- 54 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очередной Петербург Достоевского без нарратива и последовательности в изложении мыслей — а мне нравится!
Я влюбляюсь в ФМ по этим текстам: не выверенным романам, а искренним зарисовкам, бесконечному бухтежу на погоду и нравы со-горожан. Вообще читая его высказывания о Петербурге (в любом из произведений), я прихожу в почти религиозный экстаз и задумываюсь о поворотах судьбы: какое счастье, что Фёдор Михайлович, родившись в Москве, достался именно нам; спустя столько лет ни Петербург без Достоевского не помыслить, ни Достоевского без Петербурга не представить. Для меня в со-проживании массива текстов ФМ, конечно, огромный процент занимает именно проживание его отношения к моему (нашему) городу.
Летопись — это наблюдения. Вроде дневниковых записей за небольшой период времени. Несмотря на то, что я вроде бы должна уже встраивать любой текст ФМ в исторический контекст (и в контекст его жизни), мне лень я не особенно задумывалась, почему и когда написана «летопись», — просто медитативно погрузилась в бухтёж и получила от него гораздо больше удовольствия, чем от «Зимних заметок о летних впечатлениях».
Ходит себе по городу, ворчит, описывает людей, размышляет о судьбах родины, как всегда, многостранично иронизирует над встречными-поперечными и пускается в фантазии на темы судеб отдельных персонажей.
Кое-что читается просто как из сегодня:
С мыслей о погоде скачет на размышления о литературе, с литературы — на светские развлечения и характеры отдельно взятых людей, с людей — снова на погоду, с погоды — на политику. Сплетничает, наслаждается процессом.
Мне сложно написать цельные впечатления о «летописи», потому что она сама — поток без начала и конца, и читать её можно, войдя в транс и получая удовольствие от журчания. На мой взгляд, такие тексты помогают лучше узнать ФМ именно как человека, а не как строгого и аккуратного демиурга, который стоит за своими великими романами. В публицистике он свободнее, раскованнее, живее, бессвязнее (но это умиляет).
(необходимое замечание на полях: я не достоевед, не специалист, не литературовед и ещё много других «не»; мои отношения с текстами ФМ — сугубо личная история, и высказываюсь я исключительно через призму личного опыта и моих личных способностей к восприятию его текстов!)

Получила огромное удовольствие, читая эти заметки. Мысли Федора Михайловича актуальны и сегодня. НРавится это произведение тем, что здесь он настоящий, без мистики и надуманности, как мне показалось. Могу сказать, что через прочтение этих заметок осушествилась одна моя маленькая мечта- поговорить о жизни и насущных проблемах с Федором Михайловичем. Живем с ним в разных эпохах, а проблемы - те же). Особенно понравилось, как он говорит о вечно недовольных людях, о навязывании иного стиля жизни русским, о том, как он описывает Питер.
Как по мне, так я бы каждое предложение в цитатник записала.

Каждый раз поражаюсь творчеством Достоевского: насколько глубоко мыслил Федор Достоевский.
В Петербургской летописи он затрагивает город и его жителей, детально описывает настроение и помыслы горожан, он раскрывает характер и добротно описывает Петербург, называя его "сердцем России" и действительно это истинная правда.
Не совсем понимаю тех людей, которые оставляют рецензии "скучно, нудно" и т.п! А собственно чего Вы ожидали? Достоевский на 5 с плюсом написал фельетон!

собираясь в новый путь, нужно оглянуться на старое, на пройденное, и по крайней мере проститься с чем-нибудь; по крайней мере взглянуть еще раз на то, что нам особенно мило.

Мечтатель всегда тяжел, потому что неровен до крайности: то слишком весел, то слишком угрюм, то грубиян, то внимателен и нежен, то эгоист, то способен к благороднейшим чувствам. В службе эти господа решительно не годятся и хоть и служат, но все-таки ни к чему не способны и только тянут дело свое, которое, в сущности, почти хуже безделья. Они чувствуют глубокое отвращение от всякой формальности и, несмотря на то, собственно потому, что смирны, незлобивы и боятся, чтобы их не затронули, сами первые формалисты. Но дома они совсем в другом виде. Селятся они большею частию в глубоком уединении, по неприступным углам, как будто таясь в них от людей и от света, и вообще, даже что-то мелодраматическое кидается в глаза при первом взгляде на них. Они угрюмы и неразговорчивы с домашними, углублены в себя, но очень любят всё ленивое, легкое, созерцательное, всё действующее нежно на чувство или возбуждающее ощущения. Они любят читать, и читать всякие" книги, даже серьезные, специальные, но обыкновенно со второй, третьей страницы бросают чтение, ибо удовлетворились вполне. Фантазия их, подвижная, летучая, легкая, уже возбуждена, впечатление настроено, и целый мечтательный мир, с радостями, с горестями, с адом и раем, с пленительнейшими женщинами, с геройскими подвигами, с благородною деятельностью, всегда с какой-нибудь гигантской борьбою, с преступлениями и всякими ужасами, вдруг овладевает всем бытием мечтателя. Комната исчезает, пространство тоже, время останавливается или летит так быстро, что час идет за минуту. Иногда целые ночи проходят незаметно в неописанных наслаждениях; часто в несколько часов переживается рай любви или целая жизнь громадная, гигантская, неслыханная, чудная как сон, грандиозно-прекрасная. По какому-то неведомому произволу ускоряется пульс, брызжут слезы, горят лихорадочным огнем бледные, увлажненные щеки и когда заря блеснет своим розовым светом в окошко мечтателя, он бледен, болен, истерзан и счастлив. Он бросается на постель почти без памяти и, засыпая, еще долго слышит болезненно-приятное, физическое ощущение в сердце... Минуты отрезвления ужасны; несчастный их не выносит и немедленно принимает свой яд в новых увеличенных дозах. Опять-таки книга, музыкальный мотив, какое-нибудь воспоминание давнишнее, старое, из действительной жизни, одним словом, одна из тысяч причин, самых ничтожных, и яд готов, и снова фантазия ярко, роскошно раскидывается по узорчатой и прихотливой канве тихого, таинственного мечтания. На улице ходит повесив голову, мало обращая внимания на окружающих, иногда и тут совершенно забывая действительность но если заметит что, то самая обыкновенная житейская мелочь, самое пустое, обыденное дело немедленно принимает в нем колорит фантастический. Уж у него и взгляд так настроен, чтоб видеть во всем фантастическое. Затворенные ставни среди белого дня, исковерканная старуха, господин, идущий навстречу, размахивающий руками и рассуждающий вслух про себя, каких, между прочим, так много встречается, семейная картина в окне бедного деревянного домика - всё это уже почти приключения.

Говорят, что мы, русские, как-то от природы ленивы и любим сторониться от дела, а навяжи его нам, так сделаем так, что и на дело не будет похоже.


















Другие издания


