Цитаты из книги The Same Old Story

У него ум нейдет на равне с сердцем, вот он и виноват в глазах тех, у кого ум забежал слишком вперёд, кто хочет взять везде только рассудком...

Ты бы не должен был обнаруживать пред ней чувства во всей силе: женщина охлаждается, когда мужчина выскажется весь… Ты бы должен был узнать ее характер, да и действовать сообразно этому, а не лежать как собачонка у ног.

И теперь посоветую; остерегаться не мешает: если окажется негодяй – не обманешься, а порядочный человек – приятно ошибешься.

-Так вы женились по расчёту? - спросил Александр.
-С расчётом,- заметил Пётр Иванович.

По расчёту значит жениться для денег - это низко; но жениться без расчёта - это глупо!...

Я пережил свои страданья, Я разлюбил свои мечты...

Он ушёл, а Александр долго ещё сидел у камина, над милым пеплом.

– Вы шутите, дядюшка? это нелепо! – сказал он.

– Там, где точно есть нелепости, ты их делаешь очень важно, а где дело просто и естественно – это у тебя нелепости.

– А то, что с кем этого не бывало, так тому и растолковать нельзя, почему хочется писать, когда какой-то беспокойный дух твердит и днём и ночью, и во сне и наяву: пиши, пиши…

Ты будешь любить, как и другие, ни глубже, ни сильнее

Он думает и чувствует по-земному, полагает, что если мы живём на земле, так и не надо улетать с неё на небо, где нас теперь пока не спрашивают

Она в тот день с ожесточением разлила чай и вместо того, чтоб первую чашку крепкого чаю подать, по обыкновению, барыне, выплеснула его вон: «никому, дескать, не доставайся», и твердо перенесла выговор. Кофе у ней перекипел, сливки подгорели, чашки валились из рук. Она не поставит подноса на стол, а брякнет; не отворит шкафа и двери, а хлопнет. Но она не плакала, а сердилась на все и на всех.

"от людей можно скрыться, а от себя куда уйдешь?" 

Человек, конечно, властелин земли, но он так же и раб своего желудка.

Как счастлив бывал он в этой комнате некогда! Он был не один: около него присутствовал тогда прекрасный призрак и осенял его днём за заботливым трудом, ночью бодрствовал над его изголовьем. Там жили с ним тогда мечты, будущее было одето туманом, но не тяжёлым, предвещающим ненастье, а утренним, скрывающим светлую зарю. За тем туманом таилось что-то, вероятно - счастье...

Надинька показала ему книгу.

• Вот чем бы я вызвала вас, если б вы не пришли ещё минуту, - сказала она. - Садитесь, теперь maman уж не придёт: она боится сырости. Мне так много, так много надо сказать вам... ах!
• И мне тоже... ах!