Лучше умереть, служа закону, чем служить режиму, его попирающему.

Бойся глупца, фанатика и деспота, ибо все они облачены в доспехи невежества

Нельзя лишить кого-то жизни и остаться прежним, даже если вы убиваете врага

Крайне важно, чтобы судья не пожалел времени и полностью ознакомился с фактами и тонкостями дела, особенно если оно касается печально известного или всеми ненавидимого обвиняемого. Широкие массы, прознав о малейшей улике, легко приходят в ярость и поддаются желанию немедленно свершить правосудие.

Невозможно заставить кого-либо осознать всю тяжесть ситуации, пока не станет слишком поздно ее исправлять. Такова природа человека, его врожденная глупость.

– Вы имеете право на смерть, – сказал Вонвальт. – Если вы хотели, чтобы она была благородной, то вам следовало вести себя благородно.

Я уже объездила гораздо больше уголков Империи, чем доводилось увидеть большинству. И я видела ту нищету, в которой это большинство жило.

– Законы новы. Религия стара, – сипло сказал он.

Дрянное дело, когда убивают благородных дам

Казалось, будто кто-то извлек экстракт чистейшей радости, и я его проглотила.

Немногие будут рады тому, что вы умнее их. Всякий предпочтет бред безумного соседа словам самого ученого человека в Сове.

Одна из величайших ироний жизни заключалась в том, что чем лучше относились к преступникам, тем меньше совершалось преступлений, но попробуйте объяснить это родителям убитого ребенка или торговцу, которого только что жестоко ограбили на большой дороге.

Но, как оказалось, битва – а точнее, резня, которая происходила в тот момент, – имела свойство полностью пересиливать рассудок человека.

Пусть я не совершила никаких поразительных боевых подвигов, но я и не убежала.

В Мулдау я уяснила еще один урок – нужно было продолжать бежать даже после того, как опасность, казалось бы, миновала.

Еще за много лет до этого я усвоила, что оборачиваться нельзя.

Вместо того чтобы сдаться, он напал на Дубайна – и поплатился за это жизнью, что обычно и случается с теми, кто нападает на Дубайна.

Понадобились долгие годы дружеской поддержки и терпения, чтобы он стал таким, как сейчас, однако подобную боль можно лишь притупить, но не исцелить.

Мы – сборище философов и юристов, которые больше заинтересованы в том, чтобы писать и продавать книги, а не приводить законы в действие.