Вернуться по следам

Мама хотела, чтобы её ребёнок был самым лучшим. Я же никак не могла понять, кому и зачем это нужно. Ведь это такое занудное и хлопотное дело – быть самым лучшим. Вместо того чтобы спокойно заниматься тем, что нравится, и на всех плевать, надо было всё время беспокоиться о том, что думают обо мне другие, и следить за тем, как бы они меня в чём-то не обогнали. Бессмысленная трата времени, на мой взгляд.

К вранью я относилась очень серьезно, и хотя врать не любила, делала это виртуозно. Меня ни разу не поймали, поскольку подготовка легенды обычно была фундаментальной, я никогда не забывала деталей и никогда и никому не признавалась, раз соврамши.

…Небо текло надо мной, как вода, высокая трава колебалась под ленивым ветром, словно водоросли, а тени облаков проплывали неведомыми и невидимыми рыбами. Я лежала как утопленница на дне этой небесной реки – спокойно, бездумно, слушая ветер. Печаль уходила.

…написанная история – это не только собственно история, смысл, но и ритм, золотая сеть образов и слов, в которую правильный рассказчик улавливает сердца простодушных.

..Нет, я вовсе не против того, чтобы управлять лошадью, - коров, тех вообще едят, так уж сложилось.
Дружбой только называть это не надо, и все в порядке будет…

– Нет, плохих лошадей не бывает, это точно… Если лошадь делает гадости, значит, у нее есть на то резоны, – сказала я.
– И люди так же, – заметила Лиля, – просто их резоны бывает труднее понять..

Лошадь единственное в мире живое существо из тех, что я знаю, кто способен дать человеку ощущение полета. Лошадь - это чистая эмоция, стихия.

Мог ли он измениться? Я не знаю. Может ли большой мир, в котором всем хватает места, схлопнуться до огороженного дворика только для своих? Едва ли.

Вот вы говорите – размер не имеет значения. Но брехня же это, все знают. Смотря для чего.
Меня, например, из-за размера не хотели в школу брать, так и сказали папе: «Слишком уж она у вас маленькая и дохлая, пусть погуляет годик, нам таких не надо».

Да, если что – это мое личное заблуждение, вы сколько угодно можете думать иначе.