Готикана

- Ты - гора, на которой я шаг за шагом
возвожу свой замок, - прошептала она ему, и у неё защипало глаза. - Ты стоишь - и я возношусь. Ты надломишься - и я рухну

— Привет, — зевнула Джейд. — Дай мне горяченького парня и кучу денег, и я всю жизнь буду ночной девчонкой. Утро — дело рук дьявола.

«Посвящается всем, кто вечно чувствовал, будто не вписывается, и на собственном горьком опыте убедился, что и не должен.

Быть не таким, как все - ваш обоюдоострый меч.

И однажды вы найдете щит ему под стать».

Монстры существовали, но жили они вовсе не в её голове. То, что существовало в реальном мире, было гораздо страшнее всего, что мог вообразить её разум.

Секс – это одно, эмоции – это одно, но жизнь – совсем другое дело. Она доверяла ему достаточно, чтобы заниматься с ним сексом и делиться своими чувствами, но вот жизнь? Доверяла ли она ему свою жизнь?

Она не знала, умно ли было оставаться с ним наедине, но она ведь никогда не утверждала, что была умна. Корвина чаще руководствовалась эмоциями, а не логикой, больше прислушивалась к своим чувствам, а не к разуму, лучше разбиралась в инстинктах, а не в разумных объяснениях.

Нет ничего более пугающего, чем слепая бабушка с белками вместо глаз, внезапно схватившая тебя за руку в полнолуние.

Его вопросы ранили подобно ударам крошечных кинжалов, недостаточно сильным, чтобы покалечить, но способным пролить кровь.

Человеческий контакт был настоящей драгоценностью. Только изголодавшиеся по прикосновениям люди знали ему цену, знали, что нельзя принимать его как должное. Особенно нечто столь интимное, как сон рядом с другим человеком.

— Ты гора, на которой я строю свой замок, кирпич за кирпичиком, — прошептала она ему, ее глаза защипало. — Ты стоишь, я парю. Ты треснешь, я рассыплюсь

- Это карты таро? <...>
- Я верю, что они хороши как советчики, а не руководство. Они могут направить и дать общее представление о чем-то, а не точные сведения о том, что, когда и как. Все зависит от нашего выбора.

Он слишком загадочный, чтобы ему можно было доверять.

— Ты — гора, на которой я шаг за шагом возвожу свой замок, — прошептала она ему, и у нее защипало глаза. — Ты стоишь — и я возношусь. Ты надломишься — и я рухну.