Скобарёнок

Так получилось, что «Скобаренок» Бориса Миронова – вторая книга о Великой Отечественной войне, прочитанная мною в этом месяце. Первой была «Сестра печали» Вадима Шефнера Вадим Шефнер - Сестра печали . Очень разные книги. И не только по авторскому стилю, манере повествования. Самое главное, они - разных жанров. Если «Сестра печали» - художественная проза, то «Скобаренок» - мемуарная литература. И в этом, на мой взгляд, её ценность.

Дело в том, что автор, которому в июле 1941 г. было всего четыре года ,вместе с мамой (Елизаветой) и её родителями – дедушкой, Дмитрием Васильевичем, и бабушкой, Евдокией Ивановной – остался на территории, оккупированной немецкими войсками, в селе Алтун, Новоржевского района, тогда Ленинградской, а с 22 августа 1944 года – Псковской области.

Причем, остался не по своей вине. Как только прогремели первые залпы той войны, сельчане погрузили свое нехитрое имущество на подводы, посадили на них детей, привязали к ним скотину и… Двинулись на восток. Но в первом же небольшом городке, куда вошел обоз беженцев…

Было воскресенье. На берегу пруда собралось чуть не все население городка. Люди загорали и купались. Играли патефоны. Вскоре и все наши присоединились к общему веселью. Откуда-то появилась и пошла по рукам свежая областная газета, в которой сообщалось, что враг разбит и выброшен за «священные рубежи нашей великой Родины». Помню, как красноармейцы смеялись над нашими страхами, над уверениями, что немец совсем близко.

Вот так: «Да что вы выдумали? Какие немцы? Враг наголову разбит и отброшен далеко за пределы СССР! Вот, посмотрите, что областная газета пишет». Естественно, пристыженные люди повернули обратно. Вернулись в свои дома. А через несколько дней в село вошли немцы… И почти на три года маленький Борис и его родные оказались в оккупации.

В этом, на мой взгляд, двуличность любой власти. Сначала, преследуя якобы благие цели (которыми как известно, вымощена дорога в ад) – не допустить паники среди гражданского населения прифронтовых районов, кормит его явной дезинформацией, скрывая истинное положение вещей. А когда люди, исключительно по её вине, оказывается на оккупированной территории, ставит на них клеймо граждан «второго сорта»:

Вина лиц мужеского пола призывного возраста, оказавшихся в оккупации, перед социалистическим Отечеством была столь очевидна и так чудовищна, что после освобождения они тут же загремели в штрафные батальоны, а значит вскоре были или тяжело ранены или убиты.

Ценность этой повести Бориса Миронова в том, что перед нами – взгляд очевидца на те события в истории нашей страны, о которых советская литература не очень-то сильно распространялась. И если что-то мы и знаем о жизни «под немцем», так исключительно из рассказов своих родных, переживших оккупацию. Но об этом – отдельная история.

Да, перед нами взгляд маленького мальчика, но мальчика уже выросшего, повзрослевшего, сопоставившего свои впечатления и выверившего их с помощью тех своих родственников, которые были в этот период времени значительно старше его и, соответственно, понимали больше. Та же история с красноармейцами, плененными в первые месяцы войны:

…на маму этот эпизод произвел неизгладимое впечатление, она долгое время после войны пересказывала его. А смысл сказанного красноармейцем заключался в том, что он попрекнул немца, мол, тот не понимает, что они братья и что враг у них один - немецкий буржуй. "Ты - рабочий, я - крестьянин, оба мы трудом живем", - заключил свою тираду красноармеец, и эти его слова мама хорошо запомнила.

Маленький эпизод, а в нем – один из характерных признаков начального периода Великой Отечественной, когда не только младший командный состав, многие бойцы Рабоче-Крестьянской Красной Армии искренне считали, что немецкие солдаты - тоже рабочие и крестьяне, только в военной форме. Что они трудящиеся, которые не могут воевать против первого в мире государства рабочих и крестьян. Наивно? Может быть. Но это мы понимаем. А для того, чтобы это поняли они и тогда, должно было пройти какое-то время.

И как здесь не вспомнить, один из наших лучших фильмов о Великой Отечественной – фильм «Отряд» (1984 г., Литовская киностудия, режиссер Алексей Симонов, сын null), эпизод, когда смертельно раненный Иван Урин (в исполнении Сергея Гармаша) перед тем, как получить в грудь примкнутый к винтовке Маузера плоский штык, глядя прямо в глаза убивающему ему немцу, спрашивает: «Рабочий? Или крестьянин?». И таких эпизодов по повести – не один, и не два. В каждой главе есть что-то такое, о чем мы не знали. А должны знать. Потому что тот народ, который не помнит своего прошлого, не имеет будущего.

А мы все очень хотим, чтобы будущее было. Если не у нас, то у наших детей и внуков. Но для того, чтобы оно было, надо знать. И помнить. А кто сейчас помнит, что после освобождения от фашистов Северо-Запада России

«…из лесов Ленинградской, Псковской и частично оккупированной Новгородской областей была выведена и направлена на отдых в Гатчину 4О-тысячная партизанская армия, личный состав которой состоял в основном из жителей занятой немцами территории. Одетая, обутая и накормленная «второсортными» советскими гражданами - подданными третьего рейха. Одетая и обутая не один раз, а накормленная каждый день! Кто об этом хоть раз вспомнил в славную годовщину Победы? На обширнейшей территории страны, не ведавшей, что такое оккупация, об этом не знают ничего».

Не знают. Ничего. Вот для того, чтобы знали, и нужны такие книги, как «Скобаренок» Бориса Миронова.

Читайте. Читайте, сограждане и согражданки. Тем более, что книга написана живым, образным (см. цитаты) народным языком, широко распространенном на территории Псковской области, где, собственно, и разворачивается действие повести. И если вдруг кто-то поморщится, от встречающихся по тексту диалектизмов, то вспомните, что

"...любой диалект, это - не свидетельство неразвитости региона, а свидетельство его особой судьбы в судьбе российского государства".

Ни меньше, ни больше. Свидетельство особой судьбы. Но в общей судьбе. Нашей общей судьбе. Как по мне, так в т. ч. и поэтому надо знать то, о чем нам старательно, подробно, в деталях рассказал Борис Миронов.