Снег Энцелада

Я понимал в своих снах все, кроме книг. Мне снились букинистические магазины, книжные развалы и библиотеки, я мог войти в любой магазин, снять с любой полки любую книгу и начать читать. Страницы мгновенно разворачивались в голове, распускались прекрасными цветами, мне всегда нравился текст и всегда удивляли названия, я читал эти книги и кое-что запоминал, правда, лишь до утра. Я любил свои сны, мечтал в них задержаться...

— И кому нужна эта книга? — спросил Федор.
— Литература есть искусство, — ответил я. — Мир существует для того, чтобы были написаны книги.
— Это кто придумал?
— Рабиндранат Тагор.

Дурак пишет книги. Умный пишет рецензии.

Излишняя куртуазность редко доводит до добра.

Возле моей искалеченной машины стоял мужчина в костюме. Совершенно новом, как мне показалось; когда человек не носит костюм, а потом вдруг его надевает, то костюм сидит слегка посторонне, выглядит заметно новее хозяина.

Книги худеют. Это естественный процесс — бумага теряет остаточную влагу, печатная краска выветривается, обложки сохнут и дряхлеют, через десять лет любая книга весит меньше, чем в день выхода из типографии, мысли, в них содержащиеся, утрачивают значимость, а со значимостью уходит плотность. Книги делаются легче.

— Виктор, а писателям пенсия полагается? — поинтересовалась Надежда Денисовна.
— Не знаю… Наверное, нет…
— Как же вы жить собираетесь?
На этот вопрос однозначного ответа не нашлось, поэтому я сказал:
— Надеюсь. Надеюсь на обширный инфаркт.
— Это если повезет, обширный инфаркт, Виктор, нужно еще заслужить.

... человек, у которого вовсе не осталось надежд, не приобретает пистолет.

Смартфон заменяет керосинку, телевизор и терменвокс, однако раскладушку ему заменить вряд ли когда-нибудь удастся.