Цитаты из книги Снег Энцелада

– Тебе трудно объяснить это в словах, и ты решил написать книгу?

– Да, – Роман вернулся к пиву. – Примерно так. В двух словах нельзя, в книге получится. Надеюсь. Ты же знаешь, книги показывают не словами.

Это когда тебе кажется все предсказуемым, а потом вдруг ты осознаешь, что это не та предсказуемость. Точнее, не для тебя, ты с облаками ничего поделать не можешь, это все на уровне предчувствий…

Все эти конвенции праноедов и съезды пчеловодов изначально несут в себе заметный сюрреалистический компонент, но иногда… Иногда реальность окончательно сдается под человеческим натиском, оседает, и давно будничный Кафка обретает не только дух, но голос и плоть.

Дождь - мягкий, неслышный, как шепот.

Спросонья ретро-косплей, затем семинар " Как отказаться от планов, про которые ты ещё не знаешь".

- То есть, если ты смотришь в телевизор с другой стороны, то видишь, как в колбах горят красноватые огни, трансформаторы трещат, гудит что-то, и все это абсолютно не похоже на то, что происходит на экране.

Сделаться, что ли, без чувств, пусть везут в больницу.

- И в замолчавшем мире, где нет прямых дорог, идут рука об руку утёнок и бульдог.

— Виктор, а писателям пенсия полагается? — поинтересовалась Надежда Денисовна.

— Не знаю… Наверное, нет…

— Как же вы жить собираетесь?

На этот вопрос однозначного ответа не нашлось, поэтому я сказал:

— Надеюсь. Надеюсь на обширный инфаркт.

— Это если повезет, обширный инфаркт, Виктор, нужно еще заслужить.

Хазин фотографировал и говорил, что красота есть блуждающая, крайне непостоянная субстанция, она как бегущий солнечный зайчик, плывет от города к городу, от человека к человеку, вчера цвела на главной площади, сегодня опять дождь.

Аглая пробовала трепыхаться, но язычница пригрозила испортить Аглае всю женскую энергию на тонком уровне нави, а на уровне яви повыдергать ее жалкие космы.

Книги худеют. Это естественный процесс - бумага теряет остаточную влагу, печатная краска выветривается, обложки сохнут и дряхлеют, через десять лет любая книга весит меньше, чем в день выхода из типографии, мысли, в них содержащиеся, утрачивают значимость, а со значимостью уходит плотность. Книги делаются легче.

Посмотрел трансгуманистов. Ультрафиолетовые лампы – мощное средство борьбы с самоубийствами, чипирование – панацея от одиночества, НПВС – путь снижения мирового страдания. В этой идее что-то было, мне понравилось – диклофенак как меч Михаила, нимесулид как копье Георгия, ибупрофен пресечет торжествующую поступь хаоса.

Думать на границе поля зрения, вспышками, ветерком — я заслуженный мастер ментальной депривации, гуру белого шума, мои настоящие мысли укрыты под пестрыми слоями необязательной и необъятной чепухи, под грудами банальностей и самовлюбленности, нелепость мой моргенштерн, ирония мой томагавк, иногда я с удовольствием отмечаю, что сам не уверен в собственных мыслях.

Роман не появлялся. Возможно, в «Диане» служила не раблезианская женщина, а женщина лавкрафтианская, тогда у Романа мало шансов вернуться, подумал я, но это судьба.

— Каждый приличный человек не оправдывает надежд своих родителей, — успокоил я. — Родитель видит в ребенке улучшенное продолжение себя, от этой участи надо уклоняться всеми силами.