К оружию! К оружию!

Некоторые вещи настолько пленяют нас, что мы не в силах их уничтожить.

На самом деле тролли обычно считают следующим образом: один, два, три… много – из чего люди делают вывод, что тролли не способны воспринимать большие числа. Но люди не понимают, что «много» тоже может быть числом. Например: один, два, три, много, много один, много два, много три, много-много, много-много один, много-много два, много-много три, много-много-много, много-много-много один, много-много-много два, много-много-много три, МНОЖЕСТВО.

Было здесь и хохо – это то же самое, как хаха, только глубже. Во всей цивилизованной множественной вселенной хаха представляет собой хорошо замаскированную канаву с изгородью, позволяющую землевладельцам наслаждаться чудесным видом, не боясь, что скот или совершенно неуместные простолюдины забредут на любимую лужайку.

Хорошие башмаки служат долгие годы – вот в чем дело. У человека, который может позволить себе выложить за пару башмаков целых пятьдесят долларов, ноги остаются сухими и через десять лет, тогда как бедняк, у которого просто нет денег и который покупает самую дешевую обувку, за тот же период времени тратит на башмаки сотню долларов – и все равно ходит с мокрыми ногами.

Лорд Витинари не ограничится обычным сарказмом. Он может прибегнуть, — Колон судорожно сглотнул, — к иронии!

Рассмотрим же орангутанов.
Во всех мирах, удостоенных их присутствия, бытует мнение, что орангутаны умеют разговаривать, но предпочитают этого не делать, чтобы люди не заставили их работать. И все-таки они умеют разговаривать. Дело лишь в том, что они разговаривают на своем, орангутаньем, языке. А люди, как правило, слышат только себя.

Владение сотней трущоб преступлением не является, тогда как жить в трущобах – это, считайте, преступление. Быть наемным убийцей – Гильдия, конечно, не заявляла об этом открыто, но принимали в нее только отпрысков знатных родов – преступлением не считалось. Если у вас достаточно денег, вы просто не можете совершить преступление. То, что вы творите, - всего-навсего маленькие невинные шалости.

Люди должны думать сами. Проблема в том, что сами они готовы думать только по приказу.

Ты не мог оставаться безразличным к происходящему. А проявить в Анк-Морпорке хоть какую-нибудь заботу о ближнем – это примерно то же самое, что открыть банку с мясом посреди стаи пираний.

Людей убивают люди.

– Надо что-нибудь в себя закинуть, – сказал он. – Кофе или типа того. И тогда мир наверняка станет лучше – черт его знает почему.
========================================================================================
Кофе Шэма Харги по вкусу напоминал расплавленный свинец, но обладал одним неоспоримым достоинством: любой, кто допивал этот кофе до дна, испытывал ни с чем не сравнимое облегчение оттого, что напиток наконец закончился.

Мир обретает четкость, когда смотришь на него сквозь дно бутылки…

- И помните, – сказал он, – главное – проявлять осторожность!
– Ага, – согласился Шноббс. – Давайте проявим осторожность и никуда не пойдем.

Но личное - это не тоже самое, что важное.

— Известный факт: чем меньше мозгов, тем меньше мораль, — важно кивнул лорд Эорльский.

Он встречался лицом к лицу с троллями, гномами и драконами, но сейчас ему предстояло познакомиться с совершенно новым, ранее неизвестным видом. С богачами.

Обычный правитель (не важно, хороший или плохой, чаще – просто мертвый) знает, что в его владениях произошло. Очень немногие правители, затратив массу усилий, знают, что в их владениях происходит. Лорд Витинари с презрением относился к обоим типам правителей, считая, что останавливаться на достигнутом нельзя.

Ни один клоун смешно не выглядит. В этом весь смысл. Люди, увидев их, конечно, смеются, но только из чистой нервозности. Клоуны нужны исключительно для одной цели: после того как вы их увидели и что бы с вами потом ни случилось – хорошее ли, плохое, – вы будете радоваться этому, как младенец. Приятно осознавать, что на свете есть кто-то, кому сейчас куда хуже, чем вам. Кто-то должен исполнять роль всемирной задницы.

- Нет. Слишком опасно.

• Она предназначена…
• Она предназначена причинять людям боль.
• А-а. Понятно. Ты бы сразу предупредил, что мы пришли сюда за оружием, которое не причиняет боль людям.