The Villain

Мне не хватило духу сказать ей, что мне плевать, где мы поженимся: в здании городского совета, в церкви или в канаве.

Никогда не поздно изменить имя принца в твоей истории. Если только ты в итоге не окажешься со злодеем.

Мы все делаем выбор исходя из своих возможностей.

Волку никогда не стать домашним питомцем.

Любовь меняет людей.

– Я выхожу замуж за Киллиана. Прямо сейчас он занимается свидетельством о расторжении моего брака.
– Киллиана – того самого Киллиана? – Настал черед Эммабелль подавиться, на сей раз крабовыми рангунами. – Высокого, мрачного, угрюмого? У которого из головы торчат два маленьких красных рога? А может, и хвост припрятан между его стальными булками?

– Мы полностью тебе доверяем. И под «полностью» я подразумеваю восемьдесят три процента. Оставшиеся семнадцать – причина, по которой мы предпочитаем зафиксировать все письменно. Тебе придется заложить свои внутренние органы, если твое «никогда» превратится в «возможно».

Добро пожаловать на темную сторону, Персефона. Оставь свое сердце у порога.

– Мы прибегнем к ЭКО. Ты вмиг забеременеешь, и нам не придется познавать друг друга в библейском смысле.
– А что не так с Библией? – Она покосилась на меня.
– Недостоверная реклама. – Я язвительно ухмыльнулся. – Бога не существует.

– И как, скажи на милость, ты собираешься зачать со мной ребенка, если не хочешь заниматься сексом? – Она нахмурилась, отчего приобрела обескураживающе очаровательный вид. – Ты же в курсе, как появляются дети? Ведь ни в одном из вариантов капуста не фигурирует.
– Я знаю, как появляются дети, Персефона. Потому и купил аиста, – серьезно ответил я.

Бейсбол для детей? «Дисней»? Очевидно, Цветочница собиралась вырастить стоматолога-гигиениста с высшим образованием, а не следующего генерального директора «Королевских трубопроводов». К счастью, я буду рядом, чтобы наставить своих отпрысков на верный путь.

Поразительно, но, похоже, он был счастлив.
С другой стороны, это ничего не значило. Хантер обладал интеллектом щенка лабрадора. Я был вполне уверен, что печенье в форме косточек и облизывание собственных яиц тоже принесло бы ему удовлетворение.

– Обручен! – прокричал он, забираясь обратно в кресло. – Кто эта несчастная женщина? Твоя надувная кукла?
– Ее зовут Минка Гомес.
– Ты назвал надувную куклу Минкой? – Брат вытер слезу в уголке глаза и опустошил бутылку воды. – Я думал, ты выберешь что-то более подходящее стриптизерше. Лола или Кэнди.

– Наши родители уже давно наседают на него из-за того, что он одинок, как сатанист на съезде «Молодежь за Иисуса».
– Да скорее в аду похолодает, чем Киллиан Фитцпатрик женится, – протянул Сэм.
– Тогда захвати теплое пальто, приятель, – усмехнулся Дэвон.
– Ад еще не готов ко встрече со мной.

– Благодарю за чаевые, мистер Фитцпатрик! Вы лучший босс, который у меня…
– Если бы я хотел, чтобы мне целовали зад, то выбрал бы кого-нибудь более фигуристого, светловолосого и с совершенно другой репродуктивной системой, – резко бросил я.

Не имело значения, приму я его предложение или откажусь – любой вариант станет ошибкой.

– Мой первый сын продолжит мое дело, – отрезал он. – Если беспокоишься за его психическое здоровье, предлагаю тебе с младенчества отправить его на терапию.
– Похоже, ты будешь замечательным отцом. – Я скрестила руки на груди.
– У наших детей будет бесхарактерная мать. Меньшее, что я могу сделать, – открыть им суровую правду жизни.

Я всегда знала, что Киллиан Фитцпатрик был не в себе, но такая степень сумасшествия легко могла обеспечить ему место в психиатрической лечебнице.

– Ты же понимаешь, что я человек, а не аэрогриль? – Я опустила руку на бедро и уже сама начала терять терпение. – А то для меня все звучит так, будто ты пытаешься меня купить.
– Потому что так и есть. – Киллиан посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

Любовь переоценена, не говоря уже о том, что она непостоянна. На ней невозможно заложить фундамент. Обоюдный интерес и сотрудничество – совсем другое дело.