Convenience store woman

Что взрослые, что дети в один голос всхлипывали, жалея «бедную птичку», и без всякой жалости выдергивали с корнями цветы на газонах вокруг.

Признай уж честно: если решил отвоевать у общества свою персональную свободу, без страданий не обойтись!

Наверно, своего племянничка я всë же должна ценить куда больше. Но для меня что один, что другой одинаковы, как бродячие кошки: даже если внешне чуток и отличаются, оба - всего лишь животные из породы "младенец".

Весь окружающий мир, который я вбираю в себя, постоянно меняется. И даже от воды, наполнявшей меня при встрече с подругами ещë неделю назад, сегодня уже почти ничего не осталось; она обновилась точно так же, как и я сама.

В комбини, где постоянно не хватает рук, даже тот, кто считает себя ничтожеством, становится на вес золота. И пускай я не такой безупречный продавец, как Идзуми-сан или Сугавара, но появляюсь на работе строго по часам, без прогулов и опозданий, уж в этом со мной не сравнится никто. За что меня и ценят. Как шестерёнку, которая не подведёт.

Связь между мной и комбини не прерывается, даже когда я вдали от него.

Не иметь серьёзной работы, пока ты юн, – картина вполне обычная, и лет до двадцати пяти мне не приходилось за это оправдываться. Но годы шли, все мои ровесницы заняли в обществе «приличные места» – кто вышел замуж, кто устроился на постоянную работу, – и только я до сих пор не сделала ни того, ни другого.Все, кто со мной общается, наверняка чувствуют в моих объяснениях некую недомолвку. Ну разве не странно – говорить о слабом здоровье, а в магазине каждый день проводить на ногах часы напролёт?

– С моими болячками я для серьёзной работы не гожусь.
Старым друзьям я давно уже «скармливаю» легенду о том, что страдаю от хронического недуга, отчего и вынуждена подрабатывать в магазине, а не служить в приличной конторе. А в магазине говорю, что у меня больные родители, за которыми нужен уход. И ту и другую отмазку сочинила для меня сестрёнка.

Я не просто человеческое существо. Я — Человек-комбини. И даже если я ненормальна как человек, даже если мне придется сдохнуть от голода в канаве от самой себя мне не убежать. Каждая клетка моего тела существует только ради комбини.

— Эта лавочка — просто отстой. Да в любом комбини работают только лузеры. Домохозяйки, которым не хватает зарплаты мужа, сопливые бездельники без планов на будущее и студенты, которые даже в репетиторы не годятся. Да еще гастарбайтеры, которые шлют свои жалкие иенки семьям за границу... Отстой, по-другому не скажешь!

— Клянемся... предоставлять покупателям лучший сервис, заслуживая любовь и доверие окружающих, чтобы они и впредь выбирали нас!

Почти всё моё нынешнее «я» состоит из тех, кто меня окружает.
Ведь, похоже, именно так, постоянно заражая друг друга чем-то подобным, люди и остаются людьми...

Хочу просто дышать до последнего вздоха — так, чтоб ко мне никто не лез. Это всё, о чём я мечтаю…

Заметив, что хочу пить, я открываю кран, наливаю в стакан воды, выпиваю залпом. И вдруг вспоминаю, как слышала где-то, что запас воды в человеческом организме обновляется каждые две недели. А это значит, что вся вода, которую я каждое утро покупала в комбини, уже полностью испарилась — даже из моей кожи и оболочки глаз и ни единой капли комбини во мне уже не осталось.

Ну просто мой двойник, поражаюсь я. Слова вроде использует человеческие, но ни о чём конкретно не говорит. Похоже, особенно ему нравится слово «отстой». Даже в такой коротенькой тираде употребил его аж трижды. Я киваю в такт его речи, вспоминая, как описывала его Сугавара: «Скользкий тип — сочиняет кучу отмазок, а сам только и думает, как от работы откосить».

Племянника я до сих пор видела только однажды — за оконным стеклом роддома, и тогда он был похож на какого-то инопланетянина. Теперь, конечно, куда больше напоминает человека, даже волосы отросли.