Цитаты из книги Курсант: назад в СССР

– Трошкин, в рот просроченный компот! Что ты мямлишь? Запомни, женщинам нравятся уверенные мужчины. Соберись. Тем более это не женщина, а Раиса. Будешь мяться, сожрёт тебя, как кобра тушканчика.
– А что же мне делать?
– Дома перед зеркалом порепетируй, а лучше… Тут на фабрике у нас КВН образовался. Запишись и походи. Сцена, она раскрепощает. Может уверенности наберёшься.
– КВН? – тонкие брови Трошкина встали домиком. – Не думаю, что женщинам нравится клоунада.
– Клоунада нет, а парни с юмором – плюс сто балов к рейтингу сразу. Всё. Давай. Мне работать пора. А то Петрович опять ворчать будет.

раньше в СССР все карты были типовыми. Как близнецы. С одинаковыми рубашками. Только в зависимости от масти рубашка маленько отличается. До этого допетрил один из старожилов бизнеса. Через старый советский диапроектор карты просветил. На стену изображение вывел и нашел там микроотличия. Этим потом каталы и пользовались. Даже когда людей на пляже или в поездах обували, вместе с терпилами покупали в ларьке новую колоду и естественно выигрывали. Если глаза не из задницы растут и опыт имеется, то ты видишь все карты сидящего напротив тебя игрока. А дальше уже наступает не битва разума и выдержки, а выгребание денег.

В уголовной среде Советского Союза карточные шулеры (каталы) считались элитой. Было их тогда немного, и свои темные делишки они проворачивали в основном в крупных городах и на курортах. Однако по мере роста благосостояния советских людей эта категория преступников ширилась, привлекая в свои ряды всё новых и новых игроков. И вот добралась до Новоульяновска.

Большинство катал были самоучки, но некоторые перенимали клановый опыт. В конце 60-х, группа «катал», прознав, что в Тбилиси проживает знаменитый ещё в царские времена преферансист, даже предложила ему за деньги открыть свою «академию» и передать мастерство молодым жуликам. Старик согласился. Так к семидесятым годам в жизнь вошла целая плеяда профессиональных игроков в карты самого высокого пошиба, сколачивавших себе на этом целые состояния. Пока для них еще есть, где разгуляться. Это в восьмидесятых на их место придут «наперсточники», а в девяностых уличные лотереи.

Эпоха железных дверей и тотального распространения сигнализаций еще не настала. Почти каждую вторую дверь в муниципальных помещениях и квартирах граждан можно было вынести хорошим пинком. Но никто этого не делал. Проще было поднять коврик, что имелся перед входом в квартиру, и извлечь оттуда ключ от квартиры, где деньги лежат. Но и этого почти никто не делал. Уровень преступности в семидесятые был в разы меньше. С детства человека учили быть порядочным октябренком, пионером и комсомольцем. Отклонения в поведении разбирались на товарищеских судах и порицались общественностью.

Возможно, в этом и была причина низкого уровня преступности, а возможно, многие просто не знали (до появления западного телевидения и интернета), что вообще можно жить как-то по-другому.

Опорный пункт милиции и профилактики правонарушений располагался в здании ЖЭКа на первом этаже многоквартирного дома в моем районе. Такие пункты были раскиданы по всему Новоульяновску. Это в мое время пункт полиции – норма. А здесь это было пока ноу-хау.
Подобные заведения появились не так давно. В начале 70-ых. Это была доселе невиданная форма взаимодействия милиции с общественностью – опорные пункты стали центром воспитательной и профилактической работы с правонарушителями по месту их жительства. Если в большинстве своём в современной полицейской действительности они являются рабочим местом участкового уполномоченного и сотрудника ПДН на закреплённой территории, то в советское время там же находились штаб ДНД, товарищеский суд, общественники детской комнаты милиции, совет ветеранов и ещё много чего из этого же разряда.

Всё удобно и компактно: участковый инспектор в определённые часы вёл приём граждан, время от времени отрываясь на инструктаж народной дружины или заседания общественных формирований; тут же инспектор детской комнаты милиции разбирался с малолетними подопечными, перекидываясь профессиональными вопросами со своим коллегой – участковым. В общем, в одном флаконе было собрано несколько субъектов профилактики, удачно дополнявших друг друга, что позволяло объединить усилия милиции и общественности.

– Шибче держи, – ворчал на меня Петрович, когда я вытаскивал из-под лекал гитарные заготовки. – Рассыпешь, уронишь на пол, и поведёт дерево. Оно же живое. С ним, как с девкой на сеновале, надобно. Ласково, но держать крепко, чтоб не выскользнула и до утра тебя грела.

– Не бухти, Петрович, – отмахивался я (я единственный из «подмастерьев», кто был с ним на ты, он не возражал). – Я второй день только работаю. Руки пока крюки и пальцы не заточены … Вот освоюсь и будешь меня ругать.

– А с девкой ты тоже осваиваться будешь? – не унимался Петрович. – Тут то же самое, либо сразу, либо и пальцы не помогут.

Голос очень знаком. Я пригляделся. Ого! Вот это встреча! На сцене выгибалась молоденькая и верткая девушка, с прической пуделя и личиком обезьянки. Лариса Долина собственной персоной. Я знал, что она в ресторанах начинала карьеру, но никак не ожидал ее увидеть в Новоульяновске. Хотя город у нас не такой маленький. Не Москва, конечно, но и не совсем провинция. А живая музыка – непременный атрибут каждого приличного советского ресторана. Многие из популярных исполнителей начинали, как ресторанные певцы. Малинин, Шуфутинский, Газманов. И еще, по-моему, Игорь Николаев и другие усатые певцы, типа Преснякова-старшего.

Между ними шныряли учтивые официанты в белых рубашках и черных жилетках. Что меня поразило, так это их возраст. Они напоминали солидных и состоявшихся дядечек, средний возраст которых перевалил чуть за сорок. Забыл я уже, что официант в СССР – профессия была уважаемая. В сфере обслуживания они считались элитой.

Один мой старый (в прямом смысле этого слова) знакомый рассказывал, что иметь знакомство с таким человеком, было большой удачей. Это в моём времени любой студент может стать официантом без всякой подготовки. А в советское время на работу брали только после долгого обучения. Знакомый рассказывал, что официанты изучали не только правила обслуживания, сервировку и кулинарию, но и ресторанное оборудование, психологию и даже микробиологию. Но последнее – скорее всего, городская легенда. На хрена им микробиология? Людей повара и без них могут отравить несвежей пищей.