Дети кицунэ

Спасть ночью? Трудное дело, когда мысли наперекосяк.

Да, я не верю словам, и у меня есть все основания, чтобы не верить! Да, я плохая сестра - для хорошей сестры, как говорят мои Самые Умные Книги, брат должен быть непререкаемым авторитетом, против которого нельзя пойти, - но... Я же знаю, что я права! Знаю, знаю, знаю!...

- Книги - это не чушь.

- "Красота есть во всем, но не все дано это увидеть", - прочитала я, перевернув еще одну страницу.

– Если в засуху перед тобой встанет выбор: глоток воды или новая книга, какой жанр выберешь?

С сумерками ничего хорошего не приходит

Красота есть во всем, но не всем дано это увидеть

– Наверно, надо сказать спасибо страху, – заключаю я. – Страх даёт понять, что ты живой.
– С этим прекрасно справляются и другие вещи.
– О чём ты?
– О том, что я чувствую к тебе.

– Мир вокруг такой страшный, – тихо сказала я.

Наверно, схлопочу за неосторожность, но… Если тебя ругают за то, что ты вдруг подверг себя опасности, это лучше всяких тёплых слов. Значит, за тебя боялись.

Широ посерьёзнел. Если раньше он как будто игрался, пробуя, смогу ли я его прикончить, то после упоминания Керо мгновенно собрался и настроился предельно серьёзно. На секунду даже показалось, будто прямо сейчас он как-нибудь извернётся и бросится уже на меня – в конце концов, опытный воин всегда знает с десяток лисьих приёмов.

Навстречу нам вышла служанка. Она вежливо поклонилась, встретила Широ улыбкой. Меня, связанную по рукам, как будто не замечала. Связанные гости – и не гости вовсе, а придаток к гостям.

– Когда голова человечья, так просто не перестроиться, – хмыкнул Сора. – Пойдём, братец. Твоя сестрёнка себя уже с десяток раз сама спасала.

Что-то в глазах госпожи Химицу промелькнуло… недоброе. Она злилась на меня за враньё, хотя сама явно недоговаривала куда большие вещи. Верный признак – если кто-то использует устойчивые выражение вроде “понести заслуженное наказание”, наверняка он прикрывает этим какие-то свои планы. Но спорить я не стала.

– Кажется, вы переняли у господина Нобу ещё и манеру говорить.
– Не можешь выслушать больше двух слов – не задавай вопросы.

– И так ведут себя люди? – сипло прошептала Йеньяо.
– О чём вы?
– Даже мёртвых зовёте, чтобы поругаться.

Я приподнялась и огляделась. Никогда не видела таких домов. Изнутри это место куда больше походило на птичье гнездо, чем на человеческое жилище. Стены мастерились из глины и веточек, пол был устлан плетёными циновками, под потолком болтались… скелеты. Олений череп, косточки мелких зверьков, гирлянда из острых клыков, чучела птиц. Очевидно, в этом доме не слышали про скверну, которую приносят мёртвые.

– Беды бывают разные, – Эри как ни в чём не бывало взялась за сямисэн. – Некоторые просто не требуют внимания.

Он дотронулся до моей шеи окровавленным кончиком – и я вздрогнула от навалившегося панического страха. Чудовищное ощущение. Как будто внутри что-то пережимает, и ты просто начинаешь бояться – без всякой причины, чисто механически. Этот страх разъедает внутри, отдаётся холодом, бьёт, колет, душит…

Слишком поздно вспомнила, о чём говорил Керо. Не называть имён. Имя – это уязвимость. Его нельзя выдавать кому попало. Поэтому я молчала. И боялась всё сильнее.