Все поведение тогдашней Европы может быть названо аморальным. Правительства видели в революции в каком-нибудь иностранном государстве только частный кризис; и они расценивали ее в соответствии со своими интересами, они подогревали ее или старались усмирить, в зависимости от того, состоял ли их интерес в том, чтобы поддержать это государство или же наоборот, ослабить его (А. Сорель).
Вертенн (министр иностранных дел) боролся в Женеве против той самой демократии, которую он поддерживал в Америке.
«Инсургенты, которых я изгоняю из Женевы, - говорил он, - являются английскими агентами, тогда как американские инсургенты – наши друзья на долгие времена. Я по-разному обращаюсь с теми и другими, исходя не из политической системы, но исходя из их отношения к Франции. Вот каковы мои государственные интересы».