Парижское эхо

Когда беру в руки новую книгу, а ещё и если это новый автор (для меня), всегда ощущаю лёгкий трепет. Всегда предвкушаю. Всегда в надежде (что понравится)
И вот держа в руках книгу Фолкса, прочитав аннотацию, я ожидала там только истории парижанок во время фашистской оккупации. Прочитав книгу, получила больше. Гораздо больше. Тема войны, тут по факту вторая тема, второстепенная, фоновая. Хотя, тоже достаточно хорошо освещена и раскрыта.
Но главное тут, это поиски себя, своего места в жизни,  поиски ответов на вопросы, которые трудно найти или же, признаться себе в том, что очевидно. А кто и что будет искать, сейчас расскажу.
Итак, на страницах книги вы попадаете в Париж, с подробным описанием улиц, достопримечательностей, станций метро, ресторанов, кафе, еды. И вот именно тут, в одном из самых красивых и романтичных городов на земле, встречаются два "одиночества". Юный марокканец Тарик и взрослая уже американка Ханна. Один бежал в этот город, на поиски лучшей жизни, вторая, чтобы оживить на страницах своей научной работы, парижских женщин времён войны. Нет, романа у них не будет, как не будет и любви, и даже намека на неё. Можно сказать, их ждёт всего лишь дружба, но это не подходящее слово. Ведь иногда дружба бывает интимнее, чем секс.
Фолкс пишет хорошо (на мой взгляд!), правдоподобно и легко. Всю историю дозировано, поочередно раскрывает от лица двух героев, чередуя их главы. За счёт этого она приобретает более глубокий смысл.
Не могу ничего сказать о других его книгах (так как ещё не читала), но эта мне понравилась.

«Те, кто знал, Что здесь произошло, Должны уступить дорогу Тем, кто почти ничего не знает. И тем, кто знает и того меньше. И даже тем, кто не знает ничего. В траве, что выросла на месте Причин и следствий, Должен лежать хоть кто-то С травинкой во рту И смотреть на облака» (В.Шимборска, «Конец и начало»)

Взяв «Парижское эхо», я решила «заесть» Фолкса Фолксом, клин клином вышибая тяжелое впечатление от «Энглби». Мне вообще Фолкса, сколько ни дай, много не будет – это один из тех авторов, чьи книги я читала бы бесконечно.

Два весьма далеких друг от друга человека – американка Ханна и юный марокканец Тарик случайно встречаются в Париже. Они настолько разные, что остается только удивляться, какой случай и зачем мог свести их вместе! Она – историк и собирает в Париже материал для книги о женщинах в период нацистской оккупации, а заодно изживает в себе старые любовные воспоминания, мешающие работать, творить и жить. Он, собственно, и особых целей своего побега в Париж из своей медины не имеет – так, избавиться от тягот взросления и юношеских представлений о себе и, может быть, найти какую-нибудь информацию о своей умершей матери-француженке (более чем опционально). Вот бывает же так: случайная встреча – и ты другой человек! За короткое время, пока их жизни смешиваются в парижском хронотопе, каждый постигает для себя что-то новое и важное, каждый спасается от собственной экзистенциальной катастрофы. Не то что бы они сильно влияли друг на друга, но соприкосновение их внутренних пространств, культур и эмоций каждого от чего-то избавило, а в чем-то преобразило – как результат созерцания другой модели существования, реагирования, целеполагания. И дело тут не только в этносе, возрасте или статусе, а наверное, в самой возможности побыть вместе с тем, с кем ты никогда и не должен был пересечься по жизни, в соприкосновении с Другим в самом что ни на есть философском смысле этого слова.

Ханну Париж ввергает в смятение от расслоения времен: слушая старые записи женских рассказов, встречаясь с живыми современницами Франции времен немецкой оккупации, бродя по местам, связанным с жизнью участниц Сопротивления, побывав в концлагере под Страсбургом, она понимает, что ее героини – не столько воины и борцы, сколько просто женщины, желающие конца войны и женского счастья. Следуя за Ханной, мой взгляд на Сопротивление и отношение к нему французов тоже изменился: он стал менее наполненным однозначным героическим пафосом и сместился не просто в сторону человеческого, девичьего восприятия событий тех лет, а еще и в сторону обывательского отношения французов к оккупации, немцам, победам русских и союзников. И как же трудно историку, спустя годы, сложить хоть какую-то объективную картину происходящего, потому что оставшиеся в живых современники Сопротивления часто совершенно не понимают смысла ими же пережитого, помнят лишь то, что делали ради самих себя…

Тарик же постигает жизнь в ее новых для него измерениях – знакомится с разными людьми, нанимается на работу, бродит по парижским улицам, катается на метро и постигает старую истину, что дома лучше, чем в гостях, что где родился, там и пригодился. В каком-то смысле от инфантильного и нарциссического восприятия себя он переходит к новой, повзрослевшей версии самого себя.

Если воспринимать его как главного героя, то эта книга – своеобразный роман взросления; если видеть главной героиней Ханну, то это – психологический роман освобождения, история преодоления застрявших травм, которые мешают жить. И обоим Париж высвобождает новое пространство для жизни и дает новый импульс быть самими собой.

В жизни иногда случаются неимоверные встречи. Примерно это и происходит с Тариком и Ханной. Это не история любви, ни в коем случае. У каждого из них свои привязанности. Но жизнь столкнула их: американку Ханну, историка, для которой прошлое часто важнее настоящего, а идея - важнее живого человека, вечного волонтёра, которую лучшая подруга очень точно называет божьим солдатиком, и Тарика, чудовищно невежественного девятнадцатилетнего парня, который даже в Париж из своего родного Марокко сбежал по совершенно непонятным или просто невнятным причинам. Ханна такая вся в себе и своих исследованиях, а Тарик совершенно живой арабчонок, которые возле каждого метро в дождь в Париже ( читай - Милане, Барселоне и т.д.) - "Зонтик нада?" И всё же их общение открывает для каждого, что в мире есть много такого, о чём они даже не задумывались. По большому счёту, это книга об одиночестве. Не зря персонажи периодически обращаются к поэме Мюссе "Декабрьская ночь". A l’âge où l’on croit à l’amour, J’étais seul dans ma chambre un jour, Pleurant ma première misère. Au coin de mon feu vint s’asseoir Un étranger vêtu de noir, Qui me ressemblait comme un frère. И кстати, во французских цитатах полно ошибок. Вплоть до того, что это произведение названо "La unit de décembre"...