Strike the zither

Мы живём и умираем; мы забываем, и нас тоже. Земля забирает наши тела, а нашими именами называют незнакомцев. Помнят только императриц - и тех, кто их убивает. Тех, кто разрушает империи и до возвращает их законным правителям.

Стратег, которого презирают, - это стратег, который делает всё правильно.

Стратег, которого презирают, – это стратег, делающий что-то правильно.

Музыка цитры – это язык, общий для стратегов. Он думает, что моя игра раскроет то, чего не слышно в словах.

Когда дилетанты загнаны в угол, они чувствуют себя ограниченными тем, что находятся на доске, говорила она, держа в одной руке фигуру, в другой - фрукт. Мастера же видят потенциал в существующих условиях.

У основания каждого пальца есть мозоль. Секира настолько легкая не просто потому, что Лотос сильная. Она практиковалась в отражении с оружием, точно так же как я упражнялась в каллиграфии. У нас обеих есть кожа, которую мы утолщаем день ото дня. Наши мозоли просто находятся в разных местах.

У человека, у которого ничего нет, есть всё, чтобы предать.

Я не могу бороться. Не умею пить. Мы на одной стороне, но не из одного теста.

Воины могут сражаться вместе, но стратеги работают в одиночку.

Совпадения подобны божествам: каждый хочет в них верить.

Ручка кисти, которую нужно бы прочно взять, поставив между безымянным и средним пальцами, раскачивается в захвате Ворона. Понаблюдав за его борьбой в течение нескольких минут, я не могу этого вынести, я обхватываю его руку своей. Я делаю вид, что помогаю, хотя это не так. Я причиняю ему боль, если уж на то пошло, потому что лицо Ворона бледнеет. Повязка окрашивается кровью.
Я отдергиваюсь, тяжело дыша.
— Ложись спать.